Александр Кормильцев – Пустой (страница 17)

— А ты как же? — спохватился я, оглядывая широкий пояс бородокосого, без снятого меча показавшийся опустевшим, словно лишившимся какой-то важной детали.

— За меня не волнуйся, чегой думашь, последний мечишко у меня?! — с немного неестественным безразличием махнул рукой лучник.

— Ну а сейчас? Если сейчас еще какой-нибудь кусач нападет? — не унимался я.

— Ну и пущай нападат. Этого мы тобою свалили, значь и с прочими управимся. Ты отвлекашь, я валю, делов то!

— А если их двое будет?

— Да што ты пристал как банный лист, если бы да кабы. Я лучник, мне главно штоб тетива не лопнула, да стрелы не скончались, А на крайний случай у меня для ближнего бою тесак есть, да и из потайного дар имееца, не пропаду. — пока шел разговор бородокосый занялся насущными делами. Вернулся к туше чудовища и вновь взялся за нож, вытаскивая засевшие в ней стрелы. Меня он отправил осмотреться вокруг, поискать снаряды, не пробившие шкуру твари.

Я не стал спорить, доверяя ему целиком и полностью право командовать. Для начала обошёл вокруг воротины с мертвым кусачом, надясь и здесь обнаружить что-нибудь из боезапаса лучника.

— Да чегой ты здеся крутися то?! Я ж тута один раз токмо стрельнул. Туды топай, туды!

Пришлось идти в ту сторону, куда так упорно посылал меня занятый тушей бородокосый, а именно к проходу, в котором не так давно бесновался застрявший кусач. Ну да, мог бы и сам догадаться в первую очередь осмотреться здесь.

Дойдя до притулившейся у начала прохода сараюшки, покрутился немного, собирая уцелевшие стрелы. Было их не особо много, большая часть оказалась с переломанными или расщепленными пополам древками, такие подбирать не стал, разумно полагая о их бесполезности. Только собрал в пучок собранный боезапас, собираясь идти обратно, как услышал новый окрик. Да что ему опять не так?!

— Эгей, ты все сбирай, не токмо цельные! — в голосе бородокосого присутствовали явные нотки крайней обеспокоенности. Да уж, видать у ярых лучников серьёзное отношение ко всему, что касается лука и “окололуковых” тем. Хотя, чему удивляться, если твоя жизнь может зависеть от такой вот неказистой деревяшки с наконечником и хвостовиком стабилизатора, поневоле начнешь с особой внимательностью следить за исправностью лука и количестве стрел в колчане.

— Все сбирай, мои стрелы — работа штучная, сам древки отобираю, сам наконечники и “хвосты” прилаживаю, все сам! — пока я занимался сбором обломков, бородокосый умудрился управиться со своей задачей и подошел ко мне, уставился выжидающе, поглаживая бороду. — Энто токмо с виду оне все одинаковы, а коли станешь с луком дружить, сам поймёшь, што кажная стрела по-своёму летит. Коли хотишь чтобы летели они все одинаково, то и стрелы должно подобрать одна к одной, чтоб были все на один лик, как близняшки.

— Да собрал уже, — ответил я, подбирая последнее сломанное древко и вручая собранное лучнику. Тот подхватил пучок обломков, замотал в кусок ткани, сноровисто перетянул кожаным ремешком, им же привязал получившийся сверток к колчану. Уцелевшие стрелы придирчиво оглядывал, две забраковал, остальные сунул в колчан с заметно уменьшившимся боезапасом.

— Ну все крестничек, кончай рассусоливать, айда дальше! Токмо меч к поясу приладь, негоже его с ножнами в руках таскать. — пришлось еще и с завязками возиться, привязывая немаленькой длины клинок к поясу.

Помимо размеров оружие отличалось ещё и весом, примерно пара килограммов, но на поясе чувствовалось довольно ощутимо. Когда двинулись с новообретенным крестным через проход к выходу на улицу, меч неприятным грузом начал давить на пояс, да и по бедру хлопал неприятно — словно увесистая арматурина на поясе висит. Я передвигал ножны с клинком в одну и в другую сторону, пытался придерживать его рукой, даже походку менял, удобнее не стало.

— Чегой ты там вошкаеся?! — мои телодвижения не укрылись от внимания бородокосого.

— Да меч мешается, непривычно мне с ним.

— Чегой непривычно то?! Меч он меч и есть. Мож ты и браца за него не знашь с какой стороны? — усмехнулся в бороду лучник.

— Да как-то не приходилось.

— А чегой приходилося то, коли меча не знашь? У нас в деревне ребятишки младые токмо от титьки мамкиной отходют, сразу за меч, иль за копье беруца. Даж бабы не токмо по дому хлопочут, но и с луком, рогатиной, аль судлицей не хужее, чем с пряжею упавляюца. Тута улей, без воинского уменья никак нельзя. Ты то с каким оружьем дружишь?

— С холодным клинковым или древковым совсем не знаком, также и стрелковым, типа луков и арбалетов не пользовался никогда. Да и редко кто в наше время подобным интересуется, только любители старинного оружия, медиевисты всякие. Я к ним не отношусь, да и знакомых нет, чтобы древними железками занимались.

— Эт что ж выходит, ты вообще с воинскими делами не знаеся? За все года свои ни разу в сраженьи не был? — бородокосый даже остановился, вперив в меня взгляд, полный недоумения.

— Насчёт сражений не вспомню, память по этому поводу молчит. Но про подобное оружие точно могу сказать, что не умею с ним обращаться. Может быть с огнестрельным знаком, точно не скажу, подержать бы в руках, опробовать на мишенях навык, но у вас, как понимаю, даже обычной двустволки не найдётся?! — после моих слов недоумение в глазах крестного сменилось непониманием, смешанным с недоверием.

— Ты откель такой странный выискался?! С честным оружьем не знаесся, про улей слыхом не слыхивал, хотя знахарка наша признала, што в улье ты совсееееем не новичок. Оружье ахнисрельно какойе-то захотел, откель ево достать то?! Што за оружье иль выдумки какие? — в голосе бородокосого явственно проявились нотки подозрения, он придвинулся ко мне ближе, вглядываясь прямо в лицо. Но свойское дружелюбие, дотоле присутствовавшее во взгляде вмиг сменилось настороженным прищуром.

Да уж, перемена в настроении моментальная, вроде только более-менее наладил контакт и на тебе — доверие потеряно. Все испортили несколько необдуманных фраз. Хотя, по идее, что тут обдумывать, ведь выбрал позицию доверительную, позицию откровенного и открытого диалога — все по-честному, без утайки. Но хотя поначалу она работала как надо и влияла самым положительным образом на взаимопонимание, сейчас получилось ровным счетом наоборот. Непонятно, что именно не понравилось крестному, то ли слова о незнакомом ему оружии, то ли открывшийся факт полного отсутствия опыта владения средневековыми средствами нанесения тяжелых увечий у новообретенного крестника?! Какой толк гадать, надо срочно исправлять ситуацию, чтобы вернуть расположение такого полезного, если учитывать особенности местных реалий, союзника. Наверное, все же лучше и дальше продолжать на память ссылаться, точнее на ее отсутствие. Тем более оно так и есть на самом деле, просто в будущем стараться более аккуратно вести разговоры.

— Да откуда мне знать, дядь Прохор?! — сам не понял, откуда вылезло это странноватое, в данных обстоятельствах, полуродственное обращение, но пускай будет, может такая нелепость немного сгладит объяснение. Тем более для бородокосого это обращение не будет нелепостью. Ведь это его первое имя, а значит, более привычное, вызывающее доверие к обращающемуся подобным образом индивидууму. Блин, теперь каждое слово придется тщательно обдумывать и взвешивать.

— Говорю же, не помню толком ничего. Может и есть у меня какие умения воинские, только позабыл все, наверное. Я ведь не имени своего не помню, ни родных ни друзей, никого. Была ли у меня семья, жена, дети?! А если были, то где они сейчас? Что с ними случилось, живы ли? — хотел немного на жалость подавить, но получилось так, что в груди и впрямь защемило от какой-то непонятной тоски. Кулаки сжались, дыхание участилось, заскрипел зубами, в глазах на мгновение потемнело — да что со мной такое?!

— Ты вот говоришь, что не пустой я внутри, а наоборот полный какой-то. Что имя новое у меня со смыслом, а сам я не чувствую ничего такого… Я себя именно пустым и чувствую! У меня внутри нет ни хрена, ни имени, ни родных, ни родины, ни флага! Я пустой, как та тварь, из которой ты виноградины эти вытащил! Вот так и у меня память и всю жизнь мою вытащили! Оставили кусок мяса бездушный, чтоб ручками-ножками шевелил, да сдохнуть боялся! А какой смысл существовать куском мяса!?! Ведь без прошлого и будущего нет! Так на хрена мне такая жизнь вообще нужна?!

Под конец эмоциональной тирады я почти кричал. Остановил поток слов бородокосый, просто взяв за плечи и несильно встряхнув. Грубоватый жест подействовал неожиданно отрезвляюще и успокаивающе.

— Все уж, все, хорош! Вижу я, што ты свой, без гнили! Чудной прост, непонятный, но дурного нет у тебя за душой. А што чудной, не страшно, юродивые — оне смирные, безобидные. Хотя ты и не юродивый вродь, иль наполовину юродивый… В опчем, не серчай, я ж не со зла на тебя подумал недоброе, неясный ты какой-то, и знахарка тебя не развидела. — бородокосый отпустил плечи, напоследок добродушно, по-отечески потрепал по голове.

— Ну все, крестничек, потопали уж. Нашим помочь не помешат, к тому ж я с луком ловчее прочих. Да и ты на что-нито сгодисся, в строю с пикою постоять, да на стене подмочь, много уменья не надо. А опосля я тебя сам натаскивать в воинской науке стану, ты у меня враз все, чему обучен, вспомнишь! — лучник хитро подмигнул глазом, улыбнулся сквозь бороду и шагнул дальше, призывно махнув рукой напоследок. Мне не оставалось ничего другого, как двинуться за ним. Недопонимания были улажены, намечающийся конфликт не состоялся.