Александр Кормашов – Звук. Стихотворения и поэмы (страница 14)

Польша ли, Франция, суша ли, море. То-то сейчас икнулось великому Тангароа, океанскому богу полинезийцев маори. Накинув на плечи обрезанную дембельскую шинель, в вечное пламя гляжу, как слепец, неподвижен. «Речной перекат за бугром – Ниагара шумней. Триангуляционная вышка – Эйфелева башня выше!» Всей Тарноги – слово. Но чую, загад не бывает богат, такое оно и пред божием словом не струсит. Раз в детстве я слышал: всем клином врезаясь в закат, огромный, красные, странно гортанили гуси. И чу! То ль в огне, то ли в небе кричат: «Тар-но-га-а!..» Где-то сказано: «Огненнаго искушенья не чуждайтесь как приключения для вас страннаго». Странная Тарнога. Две староверки сожглись на кожевне. И было мне знание (пусть кто-то сочтёт за бзик), что Тарнога – древнее буква-символ. Пусть не изучен распределённый во всей планете такой язык, и пусть он угадывается лишь по созвучьям. Пусть в этом былом языке всё разбивку: слова, слога, но вот и по Франции – аль в совпадении редком? — летит река Тарн, своим древние га-га-га, растерявшая древле по здешним студёным рекам. * название реки и села 1986

Корова Икона

Корова Икона, белая морда с рыжей каймою, что же ты вспомнилась, скажи на милость? Сыто подойник гудел, «как перед войною». Икона, на тебя и вправду молились. Твой белый лик был бабушкой зацелован. Вымя твоё светилось в хлеву, как Иисуса тельце. Ты молоком поила даже свирепого зайцелова кота Заломайко (уши заломаны в детстве). Тебя бы по справедливости в красный угол, а ты коченела всю зиму костлявою ряскорякой. А по весне тяжело уходила от плуга, а тот планету держал как якорь. Говорят, что Будда в одном из своих превращений на себе испробовал эту шкуру коровью. Оттого у индусов и нет скотины священней… Да не стало здоровья. А забрали Икону, мир стал для бабушки шаток. Не молиться же на молокозавод-химеру. Может, поэтому, когда ей перевалило на восьмой десяток, бабушка перешла в старую веру. 1986

Третье крыло

Дева по гороскопу, я был удивлён, узнав на деле не Дева, а уже свыкся, астрономически, вышло, рождён подо Львом, а в целом уже под каким-то сфинксом. Сознанье двоит. Но не тем созвездием Близнецов, не звёздными братьями Кастором и Поллуксом. Тут Дева и Лев. А не всё ли равно в конце-то концов? …Раз ночью из Кунцева в центр я шёл по улицам тусклым. И, зеленоглазые, по-кошачьи подлащивались такси, и кошки брызгали на столбы, вальяжны, как такси пополудни. Вот тут-то, смешав свои звёзды, все беты, дзеты и кси, явилось созвездие в виде, сперва решил, блудни. У неё были волосы – как трансформатор, обмотки враздёрг, а выраженье лица напоминало крупную дождевую каплю. Она испугалась, будто это я её подстерёг и сейчас изнасилую иль, на худой уж конец, ограблю. Но столько чудного в ней было воплощено,