Александр Кормашов – Приключения ноплов (страница 3)
– Разрешите произвести подъём флага и исполнение государственного гимна! – прокричал рядовой Ноплюх.
– Разрешаю, – буркнул сержант.
– Караул, стройсь!
Солдаты быстро подошли к сержанту Ноплефу и пристроились к нему сбоку в одну шеренгу. Мудрому сержанту опять не потребовалось даже шевелиться.
– Равняйсь! К па-адъёму государственного флага и пра-аслушиванию государственного гимна… сми-ирн-а! – скомандовал рядовой Ноплюх, затем подошёл к флагштоку, размотал флаг, расправил верёвку и ещё раз посмотрел на сержанта.
Тот кивнул. Рядовой Ноплюх протянул руку к электрическому выключателю и нажал кнопку. Тут же из громкоговорителя, закреплённого на крыше казармы, послышались звуки гимна, и флаг Нопландии поплыл вверх. Вскоре он был подхвачен лёгким ветерком, для которого это был сигнал тоже – дуть. Как и птицам – петь.
Глава 5. Гимн и флаг – ворона-самоучка – Ноплиан поливает цветы
Все ноплы когда-то учились в школе, а поэтому хорошо помнили, что звонок даётся для учителя, а не для учеников. Солдаты в Нопландии, помимо этого, так же хорошо знали, что гимн – это только для караула. Поэтому никто и не вылетел из казармы и не начал строиться на плацу. Поэтому и сам гимн проигрывался весьма приглушённо, чтобы никого напрасно не разбудить.
Эти звуки никогда не были музыкой. Гимн вообще не был музыкой. Гимном являлось пение коноплянки.
История тут была простая. Когда три века тому назад на Землю спустился инопланетный корабль и гости планеты впервые ступили на землю, то первой их поприветствовала именно эта неприметная птичка. Именно коноплянка пропела гостям оду к радости. Пусть эта ода прозвучала несколько сумбурно, но тут уже ничего не поделаешь: у коноплянки просто такое своеобразное пение. Пела она вроде бы неплохо, но как будто постоянно путаясь и сбиваясь.
Впрочем, гости планеты были в полном восторге от такого приветственного пения да и от самой птички тоже, они очень быстро прониклись всем её существом. А что, в самом деле? Птичка была бойкая, шустрая, везде бывала, всё знала и при этом ни у кого не вызвала никаких подозрений.
Приняв облик коноплянки, инопланетяне, разумеется, не собирались оставаться такими надолго, на целые века, тем более, что их естественный вид то и дело прорывался наружу, но события вскоре стали развиваться непредсказуемо, и, когда капитан корабля объявил себя королём, он издал указ, по которому изображение коноплянки должно было появиться на государственном флаге, а её пение утвердиться как государственный гимн.
В Нопландии с подъёма государственного флага и проигрывания государственного гимна начиналось каждое утро.
Это утро ничем не отличалось от других. Ярко светило солнце, дул лёгкий ветерок, пели…
А вот и не пели! Другие птицы не пели. Нет, после утреннего пения коноплянки закон разрешал петь им тоже – малиновкам, зябликам, соловьям, пеночкам и даже воробьям и воронам, хотя те были не певчие. Всем разрешалось петь, но при этом настоятельно рекомендовалось сдерживать эмоции. Считалось, что сдержанность способствует развитию ума. А от ума – польза.
Об этом хорошо знала одна умная ворона. Во время исполнения гимна она как раз сидела на вершине флагштока и, склонив набок голову, внимательно наблюдала, как снизу к ней поднимается государственный флаг. Эта птица уже настолько сильно развила ум, что даже научилась читать. Хотя никто её этому не учил. Она была самоучкой. К сожалению, грамота ей давалась с трудом, и нескоро наступил тот момент, когда она, наконец, выучила все буквы и научилась их складывать. С той поры она это делала часто и уже прочитала почти все, доступные ей, нопландские слова.
Правда, было одно, которое ворону по-прежнему сильно озадачивало. Именно это слово поднималось сейчас к ней снизу. Вышитое золотыми буквами, оно находилось на флаге прямо над изображением коноплянки.
Сложно сказать, зачем находилось на флаге это слово. Возможно, затем, что изображённая там птичка одновременно походила и на зяблика, и на пеночку, и на жаворонка, и на множество других птиц, но больше всего – на только что вылупившегося жёлтого цыплёнка (потому что это был всё-таки государственный герб, и без золота тут никак). Ворона всё это хорошо понимала. Не понимала она только одного, а именно: почему в слове «ко-ноплянка» имеется чёрточка?
Каждое утро ворона прилетала к казарме, садилась на флагшток и дожидалась подъёма флага. Складки материи порой скрывали загадочную чёрточку, и тогда всё как будто вставало на свои места. То есть можно было прочитать это слово сразу в несколько строчек. На флаге это выглядело так:
Чёрточка после «ко-» в любом случае пропадала, зато теперь не хватало знаков переноса. Над этой проблемой ворона билась уже много лет. Раньше, когда она была ещё не такой умной, она даже подлетала к флагу и пыталась склюнуть лишнюю чёрточку на лету. Увы, вороны не умеют зависать в воздухе, как колибри, и, кроме того, на здоровую птичью психику плохо действовало само изображение коноплянки, которое было очень большое и пугающе шевелилось.
В это утро ворона-самоучка опять терпеливо дожидалась, когда флаг подъедет к ней снизу. Увы, на нём всё оставалось по-прежнему. Чёрточка в слове «ко-ноплянка» продолжала стоять поперёк смысла. Мир снова не стал понятнее. Печально взмахнув крылами, ворона снялась с флагштока, сделала круг над плацем и полетела в направлении королевского дворца. Она летела к своим воронятам, потому что уже наступало время кормить их очередным завтраком и в сотый раз рассказывать им удивительную сказку о волшебной чёрточке. А без этого детки не желали отрывать ротики, и в них нельзя было затолкнуть ни одного шевелящегося жучка и ни одной даже самой жирной мохнатой зелёной извивающейся гусеницы.
Проследив за отлётом вороны, сержант Ноплеф, наконец-то, полноценно пошевелился. То есть переступил с ноги на ногу. До этого у него шевелилась только голова, которая, хотя и без шеи, но легко задиралась вверх, потому что подъём государственного флага всегда полагалось рьяно отслеживать взглядом. Заодно сержант наблюдал и за поведением странной вороны, упрямо садящейся на флагшток. Каждое утро сержант старался не обращать на неё никакого внимания, что было очень мудро, потому что ворона улетала сама.
– Послушайте, сержант…
Ноплеф услышал, что к нему обращаются. Он перевёл взгляд в горизонтальное положение и упёр его в рядового Ноплиана, который выглядел совершенно невыспавшимся.
– Чего тебе? – спросил Ноплеф довольно миролюбиво (сам он-то хорошо выспался).
– Послушайте, сержант, – повторил рядовой Ноплиан. – Я должен вам кое-что сказать. Сегодня ночью…
– Что сегодня ночью? Сегодня ночью ты всем мешал спать!
– Я хотел…
– Ты хотел. А в прошлый раз ты хотел у меня подметать плац. А до этого поливать цветы. Хорошо, иди поливай.
– Я…
– Шагом марш! И смотри!
Не объяснив, куда рядовому смотреть, сержант Ноплеф направился через плац к себе, в казарму. Он шёл привычным строевым шагом, неслышно повторяя про себя «раз-два-три», «раз-два-три-левой». На душе у него было светло и умиротворённо. Как всегда после караула.
Рядовой Ноплиан ещё какое-то время постоял на плацу, затем вздохнул и отправился поливать цветы. Возле крана сначала он долго умывался, брызгаясь и плескаясь. Из-за того что он так любит плескаться, ему чуть было не дали имя Ноплеск, и некоторые солдаты немного даже посмеивались, что после каждого душа он выглядит как мокрый воробей. Однако не все решались произносить это вслух, потому что рядовой Ноплиан вообще-то был смелым рядовым, и задирать его было легкомысленно.
Наконец, умывшись и окончательно проснувшись, смелый рядовой подсоединил к крану шланг и начал поливать цветы. Для начала он выбрал ту клумбу, которая находилась слева от крыльца. Брызги воды летели во все стороны, и на стены казармы, и на её окна, сквозь которые было видно, что внутри солдаты уже проснулись и теперь бродят в поисках зубных, одёжных и обувных щёток. Почистить перед завтраком пёрышки было дело святое для каждого ноплянского воина.
Внезапно, поливая цветы, смелый рядовой замер. Взгляд его устремился вдаль, на дорогу. Эта дорога начиналась от казармы и вела прямо к центру Нопландии, хотя и вела совершенно непрямо. Дорога сильно петляла. Она то загибалась на север, приближаясь к небольшому одноэтажному домику, в котором жили ноплянские генералы, то круто поворачивала на юг, где находилось поместье под названьем Женмон.
Глава 6. Нопляна – поместье Женмон – четыре генерала
Как и все ноплы, смелый рядовой Ноплиан обладал очень острым зрением. Не было бы преувеличением назвать такое зрение орлиным, однако ноплы терпеть не могли хищных птиц (за орла у них был лётчик Ноплан).
Эту фигурку девушки, только что появившуюся из ворот поместья Женмон, смелый рядовой Ноплиан узнал бы на любом расстоянии. Ошиблись бы глаза – подсказало бы сердце. Вот и сейчас оно моментально подпрыгнуло вверх. Правда, на этот раз подпрыгнуло слишком высоко, случайно влетело в горло и пискнуло там, словно резиновая игрушка. Неприятное ощущение.
Самую красивую девушку Нопландии звали Нопляна. В том, что Нопляна – самая красивая девушка страны, смелый рядовой нисколько не сомневался. В этом вопросе он даже бросал вызов самому королю, ибо тот был совершенно неправ. Ибо не должен был злоупотреблять своим служебным положением. Дело в том, что однажды, прямо в день своей свадьбы, король выдал указ, по которому титул первой красавицы страны навеки и навсегда получала его собственная жена, молодая королева Ноплесса. И вот это не лезло ни в какие ворота. Разумеется, королю никто не запрещает жениться. Может, он даже просто обязан жениться, коль уж назвался королём. Вот только хвалиться своей женой было как-то нехорошо. Не по-мужски это как-то было.