Александр Коренюгин – Праздничный коридор. Книга IV (страница 14)

– Благодарить меня не стоит, – ответила Дарья Никаноровна, – если есть возможность, почему бы не помочь. А от Вашей помощи в розыске наших пропаж, пожалуй, не откажусь. Более того, буду Вам весьма благодарна! Если кто из местных что-нибудь знает или просто слышал от других о пропавших Джеки, Сергее Сулимове и девочке из пансионата, то мы бы с благодарностью приняли даже самые незначительные сведения об этих людях. Вот моя визитная карточка с номером телефона. Звоните в любое время суток. Скажите своим поселковым, что наша благодарность может быть выражена в денежном вознаграждении. Спасибо Вам.

Дарья Никаноровна позвонила адвокату, рассказала о местном «авторитете» Василе и попросила принять самые жесткие меры к этому человеку, которые позволят изолировать его от Павла:

– Игорь Васильевич, – наставляла она адвоката, – Вы же понимаете, что этот человек руками Павла может вершить любые уголовные преступления и дела. Спившийся элемент, без морали и устоев имеет высшее юридическое образование и неограниченное влияние на Павла, человека с нездоровой психикой. Мне почему-то кажется, что они совместными усилиями уже загубили несколько жизней. Надежда на следственные мероприятия у меня исчезла. Будем сами разбираться, куда и при каких обстоятельствах исчез Сергей Сулимов, девочка Ксюша и Джеки. Местные жители обещали оказать любую помощь.

– Занимаюсь, – ответил адвокат.

В это время Игорь Васильевич находился в кабинете участкового полицейского поселка Мирный.

– Как он меня достал, этот Василь! – полицейский выслушал Игоря Васильевича и снял с полки толстую папку, – здесь собрана большая часть концертов Василя «соло» и в составе коллективов единомышленников. Пора принимать меры! Сейчас мы с Вами разыскиваем Василя и по месту его нахождения принимаем решение.

– Каким может быть это решение? – заинтересовался Игорь Васильевич, – я настаиваю на кардинальных мерах. Человек обязан самостоятельно зарабатывать средства, хотя бы на свое пропитание.

– Я же сказал, сейчас разберемся. Есть у меня одна мыслишка по его трудоустройству, – ответил полицейский, – нам бы только разыскать его. Последнее время он прячется от меня, старается не попадать в поле моего зрения.

– Кажется, я знаю его лежку, – Игорь Васильевич версию житья-бытья «адвоката» Василя предварительно выудил из Павла, – это сарай Сергея Сулимова. Наверняка, он сейчас там. Вчера получил деньги от продажи ноутбука, принадлежавшего семье Павла Сулимова и по традиции должен был затариться спиртным. И если моя версия верна, то мы его в радостном состоянии и «во хмелю» найдем в упомянутом сараюшке. Едем?

Дом Сергея Сулимова нашелся быстро и без проблем. А там и упомянутый сарай расположился в глубине двора, вдоль деревянного забора. Незапертая дверь распахнулась и посетителей обдала волна тяжелого, вонючего воздуха.

– Надо было противогаз надеть. Не предусмотрели, – огорчился Игорь Васильевич, – даже в дворовых туалетах приятнее находиться.

Василь лежал на засаленном временем и им самим тюфяке, небрежно брошенном на земляной пол, и звучно храпел. Вокруг его матраса валялись пустые бутылки от вина и жестянки от пива. Источниками «благовония» из сарая оказались сам Василь и импровизированный туалет в углу постройки.

– Господин Василь, – полицейский пытался его разбудить, но храп только усилился, – тогда, вот что: о Ваших правах и обязанностях Вам сообщат в отделении полиции. А сейчас, Вы уж простите меня великодушно, Вас погрузят в милицейский грузовичок и отвезут на постой в ЛТП. Срок пребывания в этом чудесном профилактории определит суд. Документы о Вашем бродяжничестве и долголетнем тунеядстве у меня давно собраны и хранятся вот в этой папке. Надеюсь, что Ваша прописка в ЛТП будет носить долговременный характер. Там Вас научат работать, уважать своих сограждан и вести законопослушный обрах жизни.

– Я хочу свежего воздуха, иначе сейчас рухну здесь же, рядом с Василем, – сказал Игорь Васильевич, вышел из сарая и присел на скамеечку возле дома.

– Вы бы пошли домой, за Василем приедут, но через некоторое время, – полицейский присел на скамейку рядом с Игорем Васильевичем, – я их здесь подожду и сдам своего подопечного. Это моя обязанность. А Вам-то чего здесь и дальше травиться?

– Наши обязанности в этом деле как-то странно совпадают, – ответил адвокат, – мне поручили проконтролировать убытие моего коллеги Василя с частной территории Сергея Сулимова. Как только Василя загрузят в машину я могу тоже считать себя свободным. За эту паршивую овцу мне еще предстоит держать ответ перед заказчиками. Семье Павла давно бы стоило озаботиться тесной дружбой Сергея Сулимова и «адвоката» Василя.

Через час к дому Сулимовых подъехал милицейский автозак, Василя положили на брезентовые складные носилки, вынесли из сарая и погрузили в машину. Участковый передал наряду полиции документы на Василя, и они уехали.

– Спасибо, – Игорь Васильевич пожал руку участкового и положил в его карман конверт с деньгами – это небольшая премия за качественно выполненную работу. Вы уж проследите, чтобы мой коллега Василь позабыл дорогу к дому Сулимовых. Так будет спокойнее всему поселку Приморский.

В это время Зоя Николаевна Чарышева слушала отчет руководителя аудита по анализу финансово-хозяйственной деятельности детского пансионата.

Несмотря на то, что на данный момент были проанализированы не все периоды деятельности пансионата за счет средств благотворительного фонда Зои Чарышевой, но свои выводы ревизоры уже сделали. Были выявлены многочисленные факты перевода денежных средств со счета пансионата физическим лицам. В списке получателей денежных средств значилась настоятельница монастыря матушка Евгения и шесть монахинь из числа ее приближенных лиц. Лица женского рода по документам на самом деле получали на свои зарплатные карточки денежные средства со счета пансиона, но было совершенно очевидно, что деньги немедленно с карточки обналичивались, а далее их путь не прослеживался. Можно было только предполагать, что деньги кому-то передавались. Зося поняла, что в монастыре существовала четкая мошенническая схема по пополнению личных доходов неких лиц. Возможно, матушки Евгении.

Аудиторы предполагали, что это чистой воды кража денежных средств со счетов благотворительного фонда и предлагали все материалы аудиторской проверки направить в органы прокуратуры для проверки и возбуждения уголовного дела. Зося с данным предложением не согласилась: она была знакома с настоятельницей монастыря много лет и считала ее образцом честности и порядочности. Злоупотребления с использованием денежных средств благотворительного фонда выявлены, но для каких нужд и в чьих интересах они использованы пока не установлено. Выяснить возникшие вопросы к настоятельнице монастыря могли только правоохранительные органы, но именно этого Зося и боялась.

Конечно, это просто: собрать документы аудиторской проверки, подкрепить их копиями выписок по счетам пансионата и направить все в прокуратуру для проверки. Но делать именно это Зося не планировала. Она не понаслышке знала, что такое прокурорская, да и следственная проверка тоже. В редких, избирательных случаях уголовное дело возбуждалось после тщательного изучения и исследования всех фактов совершенных нарушений закона. Обычно диагноз злоупотреблений ставился по «чуйке» дознавателя. Так ломалась жизнь многих невиновных лиц. Нынешний арест Левона подтверждал массовость заболеваний правоохранителей от своего превосходства над рядовыми согражданами. Ненаказуемая вседозволенность, в ряде случаев безграмотность и хамство, процветали в среде прокуроров и следователей. При приеме на работу эту категорию госслужащих не тестировали на знание законов и соответствие вакантным должностям. Адвокатов они не воспринимали, как сторону защиты в связи с чем существовало полное отсутствие к ним уважения и популярности среди правонарушителей. Большинство господ из разряда «правоохранителей» строили свои заключительные обвинения исходя из своих личных побуждений или амбиций – повышение по должности, новые звезды на погоны, гарантированные поощрения из кармана обвиняемого или другие корыстные цели.

«Нет и нет, – размышляла Зося, – я просто не имею морального права отправить матушку Евгению в следственный изолятор. Не могла я так кардинально ошибаться в человеке. Я вот что сделаю: встречусь с ней и напрямую спрошу для каких нужд ей понадобились деньги благотворительного фонда. Факт мошенничества имеет место быть, так утверждают документы. Нужно ее выслушать и только после этого делать выводы».

Матушку Евгению Зося нашла в ее директорском кабинете, она сидела на стуле и напряженно всматривалась в дверь.

– Я ждала Вас, Зоя Николаевна, – сказала она вместо приветствия, – Когда мне сказали, что Вы приехали сюда и сейчас что-то разбираете с аудиторами, я предположила, что меня вот-вот вызовут к Вам для беседы. Время шло, но меня не вызывали и тогда я предположила, что Вы сами придете ко мне. И вот Вы пришли. Цель Вашего визита мне понятна, и я готова объяснить Вам свое поведение и некрасивые действия с деньгами. Да, бес попутал, крала деньги и зачисляла их на заработные карты мои и еще нескольких монашек, которым я доверяла. Они обналичивали эти деньги и в полной сумме мне отдавали. Вот они все, ни рубля не потратила на свои нужды.