Александр Конторович – Плацдарм «попаданцев». Десантники времени (страница 51)
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
«ТОТ САМЫЙ НАПОЛЕОН»
«Ужаса, Летящего На Крыльях Ночи, из меня не вышло.
Придется переквалифицироваться…».
ГЛАВА 34
Стоял апрель, а может, март… (с)
— А-аа!!
Тресь! Бреньц!! Искры из глаз!
Фра дьяболо!..
О-е!..
Слезы в два ручья. Ничего себе приложился… Голова-то хоть цела? Цела вроде… Блин! Почему я ничего не вижу?
Свеча погасла. Дрянь тут свечи…
Какая свеча?
Обыкновенная. Которая на столе горела. На такой вот случай…
На какой на такой?… Ой, башка-то как болит… Обо что это я треснулся-то?
Обо стол. И надо скорей свет зажечь. Иначе нехорошо выйдет…
Чего нехорошо? А, елки-палки — понял! Где тут свет включается? А то ведь до унитаза не добегу — опять во что-нибудь лбом въеду!..
Какой еще унитаз? Где кремень и огниво? Где подсвечник?
Чего?? Какой кремень, какое огниво? Что у меня с головой — кругом все идет… Неужто сотрясение заработал? И что это за голос у меня в башке с какими-то странными свечами («Господа гусары — молчать!!»)? Блин — отлить надо срочно!!
Да, нужду надо справить как можно быстрей! Огниво ищи! А то ведь ночную вазу не увидишь!
Да ищу уже… Где выключатель?… Раскомандовался! Кто ты вообще такой?!
Кто? А ты на чьем лбу шишку трогаешь?
На своем — на чьем же еще?
Ну вот это я и есть.
Шишка, что ли? Еще того интересней… А звать-то тебя как?
Да не меня — а тебя! Неужели удар был так силен?
Да, не слабо шандархнулся. Раз внутренний голос проклюнулся…
Никакой я не голос. А всего лишь твоя собственная память. А зовут тебя, если уж ты забыл — Наполеоне Буонапарте…
Чего?!
Ну-ка, еще раз: КТО Я? НА-ПО-ЛЕ-ОН?!
Ну да. По-французски — Наполеон Бонапарт. Бригадный генерал. Начальник артиллерии в Итальянской армии генерала Дюгомье…
КТО-О-О-О-О-О????….
Е-е-е-е-е-е-е!.. Бу-га-га!!
Ой, блин — как голова болит…
Но все равно — не могу: держите меня сто семьдесят пять человек! Не то уржусь!
И что здесь смешного?…
Да, я — Наполеон!!!! Ы-ы-ы!.. К психиатру — адназначна! Уж по-всякому мог бы тронуться, но чтоб ТАК?!
Да? И кто же тогда ты такой?
Кто я такой?! Ну, знаешь!..
Упс…
Черт…
Что за фигня?
Совершенно не помню — кто я.
Ну — абсолютно.
То есть — не то, чтобы совсем не помню… Какие-то обрывки в голове есть. Помню, что я из двадцать первого века. Но вот имени своего вспомнить не могу. Помню, что язык на котором разговариваю — русский. Помню улицы города, где жил. Но название его тоже не помню. Помню другие города, где бывал: Находка, Иркутск, Симферополь, Москва… Помню людей, с которыми был знаком. Имен — не помню. В общем — совсем как в «Джентльменах удачи»: тут помню, а тут — не помню…
А вот Наполеон — помнит…
Это что же получается? Это не он — мой глюк, а я — его?
Глюк? Композитор? А он тут при чем?
Какой композитор?! А да… «Историки до сих пор спорят — существовал ли на самом деле композитор Глюк — или он только померещился своим современникам!..» А он что — уже был?
Был. Умер. Несколько лет назад.
А Моцарт?
Тоже умер. Совсем недавно.
Черт, что у вас творится?! Кого ни возьми — тот уже и умер!
Не знаю, отчего тебя так интересуют композиторы. Но если ты сейчас не зажжешь свет и не найдешь горшок — то точно обмочишься!
Епрст! Совсем забыл! Блин! Где эта долбаная свеча?!
А, вот она… Огниво… Кресало… Быстрей, блин! Черт — по пальцам попал! Так, затлело! Раздуваем… Поджигаем фитиль…
Елки-палки — где я?!
Найдя горшок и справив нужду — едва разобрался со штанами, черт бы их побрал! — засунул «ночную вазу» (ага…) под кровать. Взялся за гудящую голову и еще раз огляделся. Уже более тщательно.
Замок Иф, блин…
Каменный каземат с махоньким зарешеченным окошком под потолком. Сейчас темным — ночь. Кондовая деревянная кровать из толстенных плах — или топчан? Еще имеется такой же кондовый стол со стоящей на нем потухшей свечой в подстаканнике… в смысле в подсвечнике. И кувшином с водой. И не менее кондовый стул. На кровати лежит шинель — я ее вместо одеяла использовал. На стене — на гвозде — висит треуголка. Все. Ну, еще горшок под кроватью, ага…
ГДЕ Я?!
В тюремной камере форта Каре.
ЧЕГО-О?! Что я здесь делаю?!
Посажен за связь с Огюстеном Робеспьером…
Э?… Он же Максимилиан. Я точно помню!
Младший Робеспьер — брат Неподкупного! Оба гильотированы десятого термидора… А меня арестовали как подозрительного декаду спустя — двадцатого термидора Второго года Республики… И вот уже полторы декады идет следствие, а я жду его результатов…