Александр Конторович – Пепельный рассвет (страница 6)
В общем, работа пошла. И пошла хорошо. Город понемногу оживал, в деревнях тоже началось шевеление. И это меня радовало, отодвигая на задний план все тревоги и волнения прошедших дней.
А вот от Потеряшки никаких вестей не приходило. Хотя я и был уверен в нем, но определенная доля беспокойства все равно присутствовала. Да и Гадалка… тот еще спутник. Нет, в ее профпригодности сомнений никаких не было. Но рассказ Виктора о прошлом Галины заставлял меня еще и еще раз перелопачивать в уме все известные подробности.
Ладно, она здесь на задании. На каком – это вопрос не сиюминутный. Во всяком разе, нам она не соперник. Союзник, причем весьма серьезный. Голова у нее есть, должна соображать, что сейчас всякие ведомственные выкрутасы – побоку. Не время для этого, тут каждый грамотный специалист по-своему бесценен. Рядом держаться надо. Мы-то это уже поняли, а вот поймет ли Гадалка?
Машину слегка качнуло на повороте и, долбанувшись плечом о стойку, я оторвался от своих размышлений. Дорога здесь в неплохом состоянии, можно и побыстрее ехать.
– «Удав-1» – «Каа»!
– На связи!
– Прибавить скорость. Головному дозору – увеличить дистанцию в два раза.
– Принято! Исполняем.
Колонна ощутимо ускорилась – лес по бокам замелькал, как в кино. Эх, всегда бы так ехать!
Через три часа хода с головной машины пришел сигнал…
– Старший колонны капитан Лопатин! – худощавый, с осунувшимся лицом, офицер поднял ладонь к виску.
– Комендант Рудненского гарнизона майор Рыжов! – ответно козыряю ему. – Здравствуйте, товарищ капитан! Как дошли?
– Здравия желаю, товарищ майор! Дошли…
– Как обстановка? Происшествия, больные… рассказывайте, капитан. Как вас по имени-отчеству?
– Андрей Харитонович, товарищ майор.
– Сергей Николаевич. Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет, – указываю ему на поваленное дерево.
Капитан не ломается и осторожно опускается на старую березу. Обмундирование у него хоть и изрядно поношенное, но выглядит аккуратно – видно, что следит за своей внешностью. Странно, насколько я осведомлен, ракетчиков и части ПВО снабжали неплохо, отчего же у капитана столь потрепанный облик?
– Начну с начала. В колонне семьсот шестьдесят три человека. Военнослужащих – пятьдесят три. Шестеро офицеров, четыре прапорщика и сорок три бойца. Остальные – гражданское население. Детей – триста сорок человек.
Смотрю на сборную колонну и тихо охреневаю. Тут чего только нет! Обыкновенные рейсовые «пазики», один шикарный «экскурсионный» автобус. Несколько тентованных грузовиков – явно армейские. А все прочее – сборная солянка. На их фоне мы выглядим верхом слаженности и порядка.
– … в пути были обстреляны неизвестными. По машине ГПЗ был открыт ружейный огонь. Легко ранено двое солдат. Ответным огнем нападающие были рассеяны и, увидев подход основных сил, отошли в лес, не приняв боя.
– Где это было?
Капитан делает пометку на карте.
– Проверим. Что еще?
– Топливо – в машинах осталось по половине бака, а где-то и того меньше.
– Алексей Николаевич! – нахожу глазами Логинова. Это нетрудно – почти все старшие машин, кроме головной и тыловой заставы, столпились здесь. – Обеспечить заправку!
Инженер молча кивает и тут же растворяется в толпе.
– Спасибо, – на секунду прикрывает глаза капитан.
Блин, да он же спит на ходу!
– Андрей Харитонович!
– Да?! – вскидывает он голову.
– С продовольствием у вас как?
– А нету его, товарищ майор…
Скрипнув зубами, с места срывается прапорщик Неклюдов. Е-мое, как же это я так лопухнулся-то?! Об этом сразу спрашивать надо было! Взмахом руки посылаю всех следом за ним…
– Они сутками не спали – завалы растаскивали, транспорт искали. Полгорода перевернули, все продовольствие какое-нибудь найти пытались, – торопливо прихлебывая горячее какао, рассказывает мне невысокий дядька. Это врач – Семен Маркович Гершев. Стоматолог, но в данном случае – обычный терапевт. На все руки мастер. В колонне их двое, и еще несколько человек остались в полуразрушенном городе. Съев буквально пару ложек горячего супа, капитан отрубился полностью. Будить его я запретил – пусть отдохнет. Как оказалось, в почти аналогичном состоянии находились и другие офицеры. Да и солдаты от них не отставали. Боевая ценность их сейчас ненамного отличалась от нуля. Поэтому в охранение заступили мои бойцы. Даже командовать не пришлось, все прекрасно видели встреченных нами военных и то, насколько они измотаны.
А у кухни творилось столпотворение…
Прапорщик со своей командой только что с ног не валились! Того, что мы приготовили с утра, еле хватило только на то, чтобы накормить детей и самых оголодавших взрослых. Большинство из них почти тут же сморил сон – народ, в прямом смысле слова, попадал там, где стоял. Прямо-таки сонное царство! Даже до автобусов не все добрели. Вот тут я и обратил внимание на парочку взрослых (как в воду глядел – они тоже оказались медиками), которые, по мере сил, старались помогать таким вот отрубившимся товарищам. Отправив им на смену нашего фельдшера, притащил их к своей машине и почти силком усадил поесть. Пока еще Неклюдов приготовит вторую порцию обеда…
– Так что же – в городе настолько все плохо?
– Нет его. Больше половины разрушено. Основной удар нацеливали, надо думать, на локатор. Но, когда большую часть ракет посбивали, ударили и по ракетчикам. Там теперь ничего нет… А ведь это – совсем рядом. Краем зацепило и город. Не очень сильно, но много ли нужно нашим домикам? Были пожары, много строений отстоять не удалось, – врач снова отпивает горячий напиток. Не может оторваться, греет руки об кружку. Странно, на улице вполне тепло…
– Много народу пострадало?
– Много… очень много.
Представляю себе, что значит это слово для небольшого города…
– Больные?
– Есть раненые, облучившиеся, обгоревшие… всякие есть. С медикаментами… плохо совсем. Военные отдали все, что у них было. Все лекарства, продовольствие… но его и так-то оставалось совсем ничего. Никто же не рассчитывал, что им придется еще и городских жителей кормить.
– А раненые где?
– Там, в колонне, санитарный автобус. В нем те, кого можно перевозить. Не волнуйтесь! – вскидывается Семен Маркович, увидев мое движение. – Ваши товарищи уже в курсе дела – я им это сразу сказал. Там дежурит Леночка, у нее есть еще немного продовольствия, так что голод раненым не грозит. Уже не грозит…
– Да успокойся ты… – ворчит его спутник. – Тут чай тоже не совсем лопухи собрались. Видишь же – народ и так все, что возможно, делает.
Спутник этот – весьма колоритный персонаж. Здоровенный, густо заросший черным волосом мужик. Внешность – самая бандитская, не дай бог такого ночью встретить! И тем не менее – хирург. Причем, как говорится, от бога. Игорь Викторович Левин – я его даже как-то раз по телевизору видел. Столичная знаменитость, приехал сюда к друзьям рыбки половить. Вот и половил… Сейчас он сидит рядом, тщательно выскребая ложкой консервную банку. Невозмутим, словно статуя Будды.
– А мне иначе нельзя, – говорит он, увидев мой взгляд. – Хирург, уважаемый, должен во всякое время спокойным быть. Это, знаете ли, не порошки выписывать, да и не зубы рвать! Чуть рукой не так дернул – пожалте бриться! И ничего уже не исправить, так-то! Протез, как вон у Семена Марковича, уже не поставить. Я, майор, знаю, о чем говорю – сто три операции в полевых условиях провел. Бывалоча и ручными фонариками подсвечивали.
– Это где ж так-то?
– Афганистан, Спитак… пришлось побегать-то… Так что понимаю, когда врач спокойным быть должен и куда ему башку свою совать не надобно!
Его коллега вспыхивает и пытается что-то сказать, но Левин одним жестом пресекает его возражения.
– Ежели тебе балка по лбу звезданет – кому с того легче станет? Кто людей обихаживать будет – я один? Или девчушки наши?
Понимающе киваю. В этом вопросе у меня с ним разногласий нет.
– Ты вот что, – хлопает Гершева по плечу хирург. – Иди-ка и сам поспи. Давай-давай, с тебя сейчас толку…
Засмущавшийся стоматолог, держа в руках кружку с какао, куда-то уходит. Понимаю, что Левин отослал его не просто так, что-то хочет мне сказать. Так оно и оказалось.
– Майор, в колонне больше половины людей получили серьезные дозы облучения. Сейчас они пока еще на ногах, но, сами понимаете – ненадолго. Первичные признаки лучевой болезни – налицо. А чем мы могли им помочь там, в полуразрушенном городе? Так что – делайте выводы.
– Ясненько… Надо их поскорее в Рудный, может быть, там сможем что-то сделать? А кто из них пострадал сильнее всех?
– Почти все офицеры и большинство солдат – разбирали завалы, а там… да и сам Гершев тоже изрядно хватанул.
– Он-то как?
– Лез куда не надо. Понимаю его, – со вздохом говорит хирург. – Мне-то хоть некогда было терзаться – сто восемьдесят шесть операций, как не свалился, и сам не врублюсь. А вот он… Понимаешь, майор, когда сидишь и видишь что ничем никому помочь не можешь… крыша конкретно едет, я тебе говорю! Ничего же почти нет, уж молчу про лекарства – даже вина красного всего полсотни бутылок нашли. Вот он и срывался на спасоперации – бревна ворочал, в завалы лез…
– Да уж… сильно ему досталось?
– Прилично. Головную боль только лекарствами и глушит. Так еще и не спит! Хоть вы распорядитесь – меня-то он и не слушает.
– Обязательно. Надо будет – к койке привяжем! А как вы в этом отношении?