Александр Конторович – Пепельный рассвет (страница 14)

В наушниках затрещало – абоненты вышли на связь. Отбрасываю в сторону посторонние мысли, берусь за микрофон. Начали…

А через полтора часа нас встретили…

До места назначения – поворота на неведомую деревушку, оставалось около пяти километров. Дорога здесь делала петлю, огибая большой холм. Наша колонна как раз вытянулась по дороге, и часть ее уже скрылась за поворотом.

– «Удав-1» – «Каа»! – заорал динамик радиостанции.

– На связи!

– Обстрелян из леса! Предупредительный огонь поперек дороги – требуют остановки!

– Потери?

– Огонь предупредительный! Стреляют поперек дороги – перед машиной и позади!

– Всем «Удавам»! Боевая тревога! «Удав-1» – держитесь! Занять оборону, огня не открывать – идем к вам!

Поздно…

Громадная боевая машина, с легкостью сшибая стволы деревьев, выкатилась слева из леса. Мрачное жерло танковой пушки угрюмо уставилось на дорогу.

Дрогнули кусты, и справа на дорогу выкатилось такое же стальное чудовище.

– «Каа»! В тылу, на холме – танки!

Взгляд назад – на холме появились темные, хорошо видимые на фоне неба, силуэты.

Заорал динамик – в хвосте колонны происходило то же самое.

Капкан…

Вот это называется – приплыли. Как минимум пять немаленьких стволов – и это только те, что я вижу. Так ведь еще и в тылу кто-то есть.

Даже если считать засадников круглыми идиотами, не имеющими пехотного прикрытия, то почти на каждую нашу машину у них по танку. Хотя на идиотов они походят очень мало – засаду сотворили мастерски. Значит, будем считать, что в лесу еще человек с полсотни заныкались. И тоже, надо думать, не с ложками и вилками они там сидят.

А у нас что?

ПТУРС на одном «мамонте» – вещь, естественно, убедительная. Я бы даже сказал – весьма убедительная. Только не в такой ситуации, когда ствол внушительного калибра смотрит на машину метров с двухсот. Даже если все наводчики танков резко ослепнут и окривеют, то и в таком случае, при стопроцентном везении, мы сможем расковырять только один танк. И все – перезарядить не дадут. Остальные танки могут даже не стрелять – гусеницами раздавят при желании. Хотя, есть ведь и гранатометы… Ну да, с десяток их у нас имелся. И что? Пока достанем… выскочим из машин… Аккурат в свежеоткопанную разрывом снаряда могилу. Нет, не вариант. Не хочу.

Не имею права так подставлять людей. Они за мною к жизни потянулись, а я им что тут сейчас подсуну? Глупую смерть во имя… каких-таких идеалов?

Но, с другой стороны – танки не стреляют. Вообще не стреляют, не из чего. И ГПЗ остановили предупредительной очередью. Это тоже что-то да обозначает. Знать бы – что? Кто это тут такой может быть?

Прикинем.

Танки.

Один «Т-80».

Один «Т-72».

Что там, на холме, стоит – отсюда не разобрать. Но уж точно не «Абрамсы» и не «Леопарды» – очертания башен округлые, а не как у этих громадин, угловатые. «Т-55»? А похоже… Что в тылу – не знаю. Но «Тигра» сюда навряд ли притащат.

Резюме – танки наши. В смысле – родные советские, а ныне – российские.

Но это еще не аргумент – в Чечне по нам тоже из родного оружия стреляли. И в других местах…

Кто там под броней – вот в чем вопрос!

И что этот заброневой сиделец от нас хочет…

Щелкаю клавишей микрофона.

И в динамике рации становится тихо.

Сейчас… от пары слов зависит вся наша судьба. Дам команду на прорыв – ударит ПТУРС, попрыгают в придорожные канавы гранатометчики. Зашипят движки реактивных гранат, и окутаются дымом подбитые танки.

В ответ выдохнут смерть стволы танковых пушек. Ударят спаренные пулеметы, свинцовой метлой выбивая пыль из кузовов наших машин. Огрызнутся огнем невидимые сейчас лесные стрелки. Брызнут выбитые пулями окна «мамонтов».

И прольется в дорожную пыль кровь.

Наша кровь.

А в лесу окрасятся красным листья кустов и густая трава. Разожмется бессильно чья-то рука, выпустив приклад автомата.

И все это зависит от одного моего слова.

Так что же мне сейчас говорить?

За спиной чувствую движение. Оборачиваюсь. Гадалка уже успела набросить на себя всю свою амуницию и теперь стоит у окна. Приоткрыла стекло и изучает лес в окуляр тепловизора. Ищет выход?

– Майор… слева от поваленной березы – человек. Правее нее – еще метров на двадцать, второй.

– Да я как-то и не думал, что здесь только танки. Должны и люди быть.

– Этих двоих я сниму. А ты уходи. Прямо в лес уходи, нет там больше никого.

– Ты что? А все остальные? Их же тут с пылью смешают в пять секунд!

– Уходи! Ты понял?! Я прикрою!

Подношу к лицу микрофон.

– Здесь «Каа»! Всем «Удавам» – огня не открывать! Занять позиции, но огня не открывать! Это приказ! Выполнять!

Качнулись машины – народ покидал транспорт.

Скрипнула зубами за моей спиной Галина. Чего же это она так? Спросонья не врубилась? Не похоже на нее… это же не мозг – компьютер какой-то! Интересно, а она всерьез собиралась вступить в бой с танками? Искоса бросаю взгляд в сторону Гадалки. Да… она явно не шутила…

Распахиваю дверь «мамонта» и, сжимая в руках полотенце, спрыгиваю на дорогу.

Шаг, еще шаг…

Поскрипывают под подошвами ботинок маленькие камешки. Трещат веточки, и шуршит трава. За спиною осталась дорога и вытянувшиеся в колонну автомобили.

Где там человек у березы? Чувствую, как по телу шарит прицел невидимого стрелка. Чего уж тут целиться… одной короткой очередью можно меня срезать. Прямо как на стрельбище.

От машин я отошел уже метров на сто. Стою, не дойдя до опушки метров десять. Справа от дороги здесь поляна, причем – весьма немаленькая. Лес не подступает вплотную к холму. Вот у самого его подножья и стоит сейчас наша колонна. Позиция для засады удобная – танки сверху могут лупить вниз, не опасаясь задеть своих. Под таким углом снаряды рикошета не дадут. Аналогично могут стрелять и танки в лесу – дальше склона холма снаряды не уйдут. Не лопух позицию для засады выбирал, не лопух…

От опушки леса отделяется фигура человека.

Ага!

Все-таки – парламентер…

Он подходит ближе. Танковый комбинезон, шлем… Знаков различия не видно.

Делаю шаг вперед. Он тут хозяин, стало быть, представляться предстоит мне.

– Комендант Рудненского гарнизона майор Рыжов!

– Подполковник Васин!

– Что ж так невежливо встречаете, товарищ подполковник?

– Так у вас на капоте принадлежность не указана! И машины странные…

– Экспериментальная разработка, товарищ подполковник. Да и мало их у нас, всего несколько штук.