Александр Конторович – Пепел на зеленой траве (страница 3)
– Да? Ну, вы же тоже парни хваткие… Как там у вас?
– Нормально. Тупиков – вот мужик-кремень! Добивает «гостей» – аж хруст по лесу стоит! Таким макаром там уже очень скоро никто не уцелеет.
– Галина как?
– Гадалка-то? А что ей сделается… Цела. Скоро, поди, вернется, там для нее работы уже и нет.
На душе у меня теплеет. Слава богу! Цела…и это радует.
– Вот что… – я осматриваюсь по сторонам. – У тебя с майором связь есть?
– С каким?
– Да с Лизуновым же!
– Достучусь. А что?
– Да… как тебе сказать… у меня тут мысли всякие…
Взревев моторами, выбрались из подземных укрытий топливозаправщики. Лязгнув металлом, остановился на неприметном полустанке эшелон цистерн с соляркой. Забегали вдоль него фигурки в комбинезонах, прилаживая к горловинам толстые шланги. Рейс этот был внеплановым, но лишних запасов не бывает… Тем более что в закромах ракетной базы оставалось достаточно места – хозяйственный майор распорядился прикопать в земле еще пару десятков емкостей нехилого объема.
Поутру меня разбудил посыльный, крепко сбитый парень с погонами лейтенанта. Он терпеливо сидел на табуретке, пока я умывался и отскребал многодневную щетину. А вот поесть не дал, сказал, что завтраком накормят в штабе – там уже целую столовую организовали.
Приехал он на мотоцикле, генерал распорядился машины попусту не гонять – надо экономить топливо. На мой удивленный взгляд лейтенант охотно пояснил, что на станции формируют уже третий эшелон для снабжения соляркой и бензином других, тех, кому не посчастливилось оторвать в личное пользование нефтеперегонный завод и парочку-другую скважин.
– Посевная скоро… а топлива нет, на чем землю пахать?
Это он правильно сообразил! Мы тоже, надо сказать, здесь ворон не считали, в свои деревни и села кое-какие запасы отправили, но тут, похоже, масштаб совершенно иной… И он действительно оказался иным – да настолько, что я аж присвистнул, разглядывая карту.
– А что ж вы думали, Сергей Николаевич? – пожимает плечами замдиректора ФСБ. – Уцелело не так уж и мало. Но вот положение там… оно зачастую намного хуже, чем у вас. Предприятия стоят, продовольствия нет… Да проще уж сказать, что есть, нежели перечислять недостающее! Вот и ваши данные тут к месту, да еще как! Понемногу налаживать будем мирную жизнь, хватит уж воевать-то…
– Это туда вы топливо отправляете?
– И уголь будем отгружать – у вас его тут полно. А там уже дровами топить скоро станут. Электричество тоже местами есть, где местные гидростанции уцелели. Но самое больное место – это продовольствие! Надолго не хватит даже ваших запасов. Надо пахать землю, растить хлеб, разводить скот…
– Понимаю. А что требуется от меня?
– Ну… – генерал-лейтенант закрывает ноутбук и откладывает его в сторону. – Давайте прикинем. Вопрос действительно важный… и несколько щекотливый.
Это где же у него защекотало?
– Дело в том, подполковник, что нам предстоит – пусть и не сейчас, конечно, но налаживать какие-то отношения с соседями. Теми, кто уцелел по ту сторону границы.
– Ну и что?
– Те, по чьей вине была развязана война, я надеюсь, уже не станут к этому времени занимать сколько-нибудь значимые посты и должности. Если вообще уцелели, в чем я несколько сомневаюсь…
Я тоже. Ибо (по странному совпадению) кое-что знаю и на этот счет. Есть (а, точнее – были) некие особые группы, которые должны были принять все меры для того, чтобы эти «господа» ненадолго пережили бы свои государства в случае развязывания ими агрессивной войны. Пусть кто-то из них не дошел до цели, кого-то перехватили… но не всех же?
– Допускаю.
– Это хорошо, что вы меня понимаете, – кивает Широков, – давайте пофантазируем. Допустим, мы установили контакт с… ну, с той же Финляндией, например. Договорились о встрече руководства. И вот приезжает от них какой-нибудь мэр города, министр… еще кто-нибудь… А с нашей – соответственно кто-то аналогичного уровня. Сидят, разговаривают – и внезапно выясняют, что в составе нашего руководства присутствует человек, отдавший приказ о ракетно-ядерном ударе уже после окончания войны… Как вы думаете, что они будут чувствовать?
– Что с нами надо вести себя вежливо – ракеты еще есть…
Генерал-лейтенант аж поперхнулся.
– Ну, вы и даете! – качает он головой.
– Я не ангел – всепрощением не занимаюсь. Добро должно быть с кулаками!
– М-м-да… – Широков чешет в затылке. – Фиговый из вас министр иностранных дел выйдет…
– Как сказать…
– Я вас не осуждаю – иного решения быть просто не могло. Наверное.… Но вот видеть перед собою человека, по чьей вине одной ядерной плешью стало больше, не каждый захочет.
– Угу. Это я от врожденной злобности так поступил, надо полагать? А те, кто по нам ракетами вдарил, – они все белые и пушистые?
– Но не ядерными же!
– Были бы такие – шарахнули бы не раздумывая. Химией же стреляли? Стреляли. Пальнули бы и ядерными, но не нашлось…
– Но наш ответ сочтут чрезмерно жестоким!
– Ну и что? Нефиг было сюда лезть! Как потопали – так и полопали! Им, стало быть, войну развязывать можно. А мы – терпеть должны? Не поймет вас местный народ, товарищ генерал-лейтенант.
– Здесь еще не весь народ, Сергей Николаевич, – мягко замечает замдиректора ФСБ. – Мы обязаны думать и о других. А они устали от войны! Вас могут не поддержать наши же граждане! И мы просто обязаны учитывать и их мнение тоже…
– Интересно, товарищ генерал-лейтенант, у вас там, случаем, парочка правозащитников не окопалась в руководстве?
– Что ж вы, право слово, о нас так плохо думаете? – обижается Широков. – А то я не знаю, что представляет собой данная публика. Нет уж, нам такие кадры не нужны.
Словом, общего языка мы не нашли.… В этот раз. Наверное, будут и другие встречи, на которых меня станут подо что-то еще подписывать.
Не знаю. Устал я. От всего устал – ничего уже не хочу. Спать хочу, тепла мне не хватает!
Что-то мелькнуло на периферии зрения, какое-то слабое движение…
Сворачиваю в сторону (домой я пошел пешком, отказавшись от предложения подвезти) и делаю несколько шагов.
Котенок. Совсем еще маленький. Серенький и трогательно усатый. Сжался весь в комочек и смотрит на меня черными бусинками глаз.
– Иди сюда, – протягиваю ему руки. – Жаль, что покормить тебя нечем, но дома есть. Пойдешь со мною?
Он обнюхивает мои ладони и внезапно делает шажок вперед. Разъезжаются в стороны маленькие лапки – да, ты совсем еще крошка!
Подхватываю почти невесомое тельце и прячу котенка за пазуху.
– Грейся, тут тепло…
Пока я дошел до дому, котенок уже пригрелся и тихонечко посапывал. Он даже не проснулся, когда я осторожно выкладывал его на одеяло. А вот покормить… с этим оказались проблемы. Мяса такие малыши, вроде бы, не едят еще, а молока у меня нет. Пришлось побеспокоить хозяйку.
Против моего ожидания, Ольга Ивановна ничего не сказала и не стала мне пенять на то, что я притащил с улицы непрошенного гостя.
– Да уж прокормим котейку-то… – покачала она головой. – Не переживай… надо же, кота пожалел…
Неужто я и впрямь теперь всем кажусь каким-то монстром?
– Присаживайтесь, товарищ майор!
Широков привстал с места, навстречу вошедшему. Протянул руку, которую Лизунов пожал. И опустился на предложенное место. Повернулся влево-вправо, осматривая помещение.
– Ну что ж, Михаил Петрович, – первым начал разговор генерал-лейтенант. – Моя должность вам известна, о вашей я тоже несколько осведомлен… так что уж позвольте без экивоков.
Лизунов молча наклонил голову – согласен.
– Насколько я в курсе дела, у вас на дежурстве осталась одна ракета…
– У меня – да, – снова кивнул головою ракетчик.
– То есть? – слегка опешил генерал. – Позвольте… есть и еще… э-э-э… подобные позиции? Я вас правильно понял?
– Правильно, товарищ генерал-лейтенант.
– Ничего себе… – замдиректора ФСБ вытер пот со лба. – Прошу понять меня правильно… но подобные новости… несколько озадачивают.
– Странно, – пожал плечами майор, – Вы же замдиректора весьма серьезной организации – и таких простых вещей не знаете?