Александр Конторович – Музейный экспонат (страница 3)
– Там и лежит – на складе. Частью в Сухарной балке, частью ещё где-то… нам не докладывали.
Столичный гость что-то записал в блокноте. Слегка повеселел.
– Ладно, этот вопрос мы решим… что ещё?
– В смысле, товарищ генерал-лейтенант?
– Ну, что там у вас ещё полагается? Личный состав, оборудование… я не артиллерист, так что не стесняйтесь, излагайте всё подробно.
Командир батареи поправил внезапно ставший тесным воротник форменной рубашки.
– Ну… стрелять мы в принципе можем, конечно… но…
– Что?!
– Гарнизон одной башни, товарищ генерал-лейтенант, составляет… должен составлять более семидесяти человек. Это при условии работы на электродействии. А в наличии всего восемнадцать человек, включая меня. Надорвёмся! Из одной бы пушки пальнуть…
– То есть?
– Наш снаряд, товарищ генерал-лейтенант, весит около полутонны. А есть ещё и пороховые заряды! И все это добро необходимо извлечь со стеллажей, скомплектовать, подготовить, загрузить в зарядники и поднять на высоту почти пятиэтажного дома! Мы, разумеется, можем это и без электричества сделать, но тогда нужны люди у подъемников, чтобы вращать механизмы подачи вручную.
– Так, – столичный гость вышел из-за начальственного стола и уселся напротив артиллериста. Положил на стол блокнот.
– Вы, капитан, когда что-то поясняете, будьте любезны мне это и нарисовать заодно, если попрошу, хорошо?
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант, нарисую.
На листе блокнота Никитин быстро изобразил башню и подбашенное отделение. Нарисовал и схему подачи снарядов.
– Ну, вот, так гораздо понятнее… – вгляделся в рисунок Коробов. – А электродействие почему не работает?
– Первая причина – нет в достаточном количестве электромоторов. На каждую башню их требуется по семнадцать штук, в наличии же всего одиннадцать на одной и четырнадцать на второй. Новых нам не отгружают уже третий год… Вторая причина – не вписываемся в лимит энергопотребления, слишком большая нагрузка на сеть. Нам столько не дают…
– Кто не даёт?
– Город, кто ж ещё? – пожал плечами капитан. – Лимит…
– Так! – побагровел генерал. – Ладно! Но у вас ведь, насколько мне не изменяет память, есть и своя электростанция? Дизель-генератор?
– Даже два, товарищ генерал-лейтенант! Выпуска аж 1953 года! И с той поры у них был всего один капремонт! Двадцать лет назад. Часа три-четыре, они, разумеется, проработают, а вот дальше… я бы загадывать не стал.
– И вы хотите сказать, что запчастей на них тоже нет? – устало спросил столичный гость.
– На наших складах? Точно нет!
– А где есть? – ухватился за интонацию Коробов.
– Да рядом… в краеведческом музее, там такой же стоит – даже и работает по слухам!
Взгляд из-под генеральских бровей в сторону старшего лейтенанта – тот тотчас же кивнул. Так, похоже, что не придется Сокольникову спирт из закромов доставать! И совесть чиста, что тоже немаловажно!
– Вы мне вот что скажите, капитан… – постучал по столу авторучкой Коробов. – Ваши пушки ведь могут стрелять прямой наводкой, даже и без радиолокаторов, так?
– Разумеется. У нас свои дальномеры имеются. Даже и без центрального поста можем, в каждой башне есть свой прицел, но это, сами понимаете, существенно снижает точность ведения огня.
– И как быстро?
– Два выстрела в минуту – при условии работы электрооборудования.
– А пушек у вас шесть… – о чём-то задумался генерал. – Угу… Пробные стрельбы когда в последний раз проводились?
– Штатным снарядом, товарищ генерал-лейтенант? Я ещё в детский сад, наверное, тогда ходил…
– Не понял?! – насторожился тот.
– Если в этом помещении, товарищ генерал-лейтенант, пальнуть… ну, скажем, из двустволки – даже из одного ствола, пусть и холостым зарядом, то стекла повылетают на хр… в общем, не будет их. Так, в патроне двенадцатого калибра всего два с половиной грамма пороха! А у меня в одном только полузаряде шестьдесят шесть килограммов! И таких полузарядов – два на один выстрел. Это сколько же стекол нам вставлять придется? Ближайшая дача – так и вовсе в двух сотнях метров от башен расположена! Только из 45-миллиметрового вкладного стволика да и то после долгих согласований…
Коробов только зубами скрипнул. Но промолчал, ничего на этот раз не сказав. Задумался, что-то подсчитывая в уме.
– Вот что, капитан… Прямо сейчас, никуда не отходя, составите список всех необходимых мероприятий, потребных для приведения батареи в полную боевую готовность. Старший лейтенант Кононенко вам поможет. После чего вы с ним отправляетесь на батарею. Все увольнения и отпуска личному составу отменить! Приказом по гарнизону вы переводитесь на казарменное положение. Впредь до особого распоряжения! К вам прибудет капитан первого ранга Михайлов – он будет направлять и координировать все ваши дальнейшие действия. Вопросы?
– Никак нет, товарищ генерал-лейтенант! – встал из-за стола капитан.
– Вот и хорошо. Товарищ Кононенко временно прикрепляется к вашей батарее. Для решения вопросов, проходящих по линии Особого отдела. Можете быть свободны, товарищи офицеры!
Прибыв на батарею, капитан встретил прямо у ворот Сокольникова. Тот, помахивая в воздухе сумкой, как раз собирался домой – на часах было уже больше половины восьмого вечера.
– Петрович! Ну, ты, блин, даешь! На пару часов уехать собирался…
– Вернулся, как видишь… А вот ты куда намылился?
– Домой. Куда ж ещё? А что, есть предложения?
– Да ещё какие! Приказом по гарнизону мы все переведены на казарменное положение!
– Опа… – поперхнулся прапорщик. – Что, прям сейчас? А я тут, понимаешь… Слушай, а с завтрашнего дня – никак?
– Я вас познакомить забыл, – усмехнулся капитан. – Прошу любить и жаловать – старший лейтенант Кононенко! Особый отдел! Прикомандирован к нам. Как надолго – Бог весть… Так что озаботься для него койкой и кормежкой!
– Вот даже так сразу? Здрасьте, мы из Питера, так сказать? М-м-да… нет в жизни счастья! Пойдемте, товарищ старший лейтенант, покажу вам наши «хоромы»…
Если капитан полагал события сегодняшнего дня завершёнными, то его и здесь ожидал немалый облом! Стоило только засесть в кабинете для того, чтобы не торопясь обдумать сложившуюся ситуацию, как зазвонил телефон дежурного.
– Да?
– Товарищ капитан! Тут к нам приехали…
И верно – отворяй ворота!
Занимая всю площадку перед воротами, рычали моторами грузовики. А внизу невидимые пока за домами чем-то лязгали ещё какие-то агрегаты.
А у ворот стояло несколько человек в полном боевом облачении. Даже и с оружием!
– Капитан Никитин? – осведомился самый медведеобразный из них. – Будем знакомы, майор Снежный, спецназ внутренних войск. Прибыл сюда для организации охраны объекта. Вот приказ.
Разорвав конверт, капитан пробежал глазами текст. Всё так, но…
– Это распоряжение командующего, – возник рядом с ним особист. – Всё правильно, мне уже тоже позвонили. Здравия желаю, товарищ майор!
– А вы, как я понимаю, старший лейтенант Кононенко? Особый отдел? – поинтересовался вэвэшник.
– Так точно!
– Для вас тоже кое-что есть, – вытащил из своей полевой сумки ещё один конверт майор. – Вот, прошу! На конверте распишитесь, укажите дату и время. А то потом ваши же коллеги меня с сапогами сожрут…
Спокойно посидеть и подумать Никитину так и не удалось. Всех прибывших надо было где-то разместить, устроить, палатки поставить наконец – это ж почти две сотни человек! Благополучно спихнув большую часть забот на Сокольникова, пришлось-таки идти показывать майору и особисту весь сложный комплекс подземных сооружений.
Итогом этого стало то, что едва поднявшись наверх, майор тотчас же затребовал себе в подкрепление целую роту.
– У меня тут всего двести человек! И шесть единиц брони! А охранять и оборонять приказано объект с периметром около двух километров! В сложных условиях местности. Да здесь только часовых зараз выставлять по полтора десятка надобно! – рычал он в трубку телефона.
Впрочем, прекратив разговор, он вполне дружелюбно усмехнулся и продолжил уже совершенно нормальным голосом.
– Иначе там никого не проймешь! Проси десять – дадут два! И, говоришь, всё это хозяйство у тебя охранял один часовой, так, что ли, капитан?
Никитин теперь и сам с трудом в это верил…
Улучив момент, он поймал за рукав пробегавшего мимо прапорщика.