Александр Конторович – Мир, которого нет (страница 2)
Загадка. Одна из многих.
Антон на полном серьёзе уверял, что постоянно чувствует чей-то взгляд. Лера отмахивалась, но какие-то странные ощущения не покидали и её. Она всячески старалась анализировать всё, что видела вокруг, и что происходило с ними в доме. Но пока ничего не складывалось. Какая-то деталь постоянно не вставала на место.
И это очень сильно её раздражало!
Настолько, что она уже начала протестовать против поездок к бабушке. Нет, её-то она всегда была рада видеть. Но вот дом решительно не вписывался в её стройную картину мироздания.
Положение вещей усугублялось тем, что бабушка никак не могла бросить своё сложное хозяйство. Места в городской квартире хватило бы на всех – но она наотрез отказывалась куда-либо переезжать.
«Как я могу бросить наш дом? И кто будет заводить часы?!» – все разговоры на тему переезда всегда на этом и заканчивались…
А оставлять детей болтаться по городским дворам… с их постоянными соблазнами – на это уже не могли пойти родители!
«Последний раз туда еду! – в конце концов, заявила Лера. – Чего я потеряла в этом музее часов? Там даже интернет через пень-колоду работает!»
Антон на этот раз промолчал и ничего не возразил, как он это обычно делал. Но перспектива ехать следующим летом к бабушке в одиночку и его не слишком обрадовала.
2
Он был молод и талантлив. Усидчив – до невероятности! И всегда был готов воспринимать что-то новое и незнакомое. Пойти пешком за полсотни миль, чтобы выслушать заезжего мастера – легко! Просидеть все праздники, разглядывая какой-то непонятный механизм – вообще без проблем. Молодой парень – но чурающийся дружеских вечеринок с такими же, как и он сам, подмастерьями. Избегающий общества весёлых девиц и вечерних попоек с друзьями.
Но в то же время, никто другой так не разбирался во всевозможных механизмах и устройствах. Именно ему, как правило, и поручалась самая сложная работа по ремонту и восстановлению сломавшихся или неправильно работающих машин и прочих агрегатов.
Но его страстью – пожалуй, единственной, были все, же часы.
Парень подолгу просиживал за верстаком, разглядывая их устройство и вникая во все хитрости и тонкости работы часовых дел мастера.
Мастера, которым он не являлся.
Он был подмастерьем, обязанным отработать в мастерской хозяина не менее десяти лет. И только тогда – да и то, с соизволения всех членов гильдии, – он имел право на экзамен.
Формально – имел. Многие, очень многие так всю жизнь и проходили в подмастерьях.
Согласно правилам гильдии, держать экзамен на звание мастера можно было лишь после десяти лет работы подмастерьем. И крайне желательно, чтобы экзаменуемому было бы не менее двадцати пяти лет! Не говоря уже обо всех прочих условностях…
Гильдии попросту не требовалось такое количество мастеров – её всё и так устраивало. Мастерами становились, как правило, дети старых мастеров – и дело не выходило за пределы семьи.
Да и то сказать, деньги даже и на экзамен требовались немалые!
Сделать (за свой счёт!) хорошие часы, чтобы качество работы было бы по достоинству оценено всеми мастерами гильдии – задачка непростая! Выдержать экзамен, устроить пирушку для всех членов гильдии – это тоже ложилось весьма тяжелым грузом на юношеские плечи.
И народ предпочитал оставаться в подмастерьях. На выпивку и пирушку деньги есть, девушки любят – чего ещё надо-то? На более-менее нормальную жизнь хватает, так что можно не особо напрягаться.
Так бы всё оно, наверное, и продолжалось, но… случаи бывают разные.
Гордостью города, как и владеющего им герцога, являлись часы.
Точнее, не просто часы, сложное и весьма громоздкое устройство. Оно не только передвигало стрелки на четырёх циферблатах, но и приводило в действие сложный ансамбль из красивых резных фигурок, которые в условленное время показывались в окнах часовой башни. Пели механические птицы, взмахивал крыльями дракон, раскланивались фигурки людей и взмахивали своими алебардами механические стражники.
Было чем гордиться! И герцог это хорошо понимал.
Правитель, который может себе позволить держать мастеров только для создания таких вот диковин, у которого достаточно сил и средств, чтобы заниматься ещё и такими вот штучками… Прочие проблемы у него либо уже решены, либо не являются для него сколько-нибудь существенными.
И он всегда, как бы невзначай, приводил своих гостей на городскую площадь – и как раз в то самое время, чтобы они могли полюбоваться на красивое зрелище. Полюбоваться – и призадуматься.
По этой причине семья мастера, некогда создавшего это чудо, ни в чём уже долгое время не нуждалась. Его сын, ставший часовых дел мастером после смерти отца, занимался исключительно этим механизмом.
Ну, как занимался…
Гири вовремя наверх поднимал, чтобы механизм исправно работал. Смазывал там что-то – на что отец ещё когда указал. Мусор выметал. Впрочем, мусор он доверял подмастерьям, которых регулярно отряжали для этого прочие мастера. Все прекрасно понимали важность бесперебойной работы городских часов. Со временем даже процесс поднятия гирь доверили приходящим подмастерьям – подав это как великую честь для немногих избранных!
Следует ли упоминать о том, что молодой парень не единожды подолгу сидел около крутящихся шестерёнок, тщательно вникая в особенности их работы? Ему даже доверили смазывать некоторые механизмы!
И пока молодой «мастер Бардман» вкушал радости жизни, скромный подмастерье Вилем в это время выметал мусор изо всех уголков большой часовой башни.
Механизм и впрямь был громаден! Он занимал четыре этажа – и долгое уже время исправно трудился, отсчитывая время и радуя горожан и их гостей приятным зрелищем.
Но. Вечными могут быть только неприятности. Всё же прочее, рано или поздно, приходит к логическому завершению.
Часы – встали.
В тот самый момент, когда герцог ожидал важного (и даже очень!) гостя. С которым у него долгое время наблюдались, так сказать – разногласия. Иногда выражавшиеся в грохоте пушечных выстрелов. И ударить в грязь лицом – было совершенно невозможно!
«Через неделю часы должны идти!» – приказ герцога был абсолютно конкретен и никаких двойных толкований не допускал.
«Мастер Бардман» полез, обливаясь потом, наверх. Но щедрое поливание маслом всего, до чего он только мог дотянуться, никаких результатов не принесло. Поднятые наверх гири тоже не смогли заставить механизм работать.
Срочно собравшиеся мастера гильдии с некоторой оторопью взирали на четыре этажа механизмов! Многие из них сюда вообще попали в первый раз и теперь озадаченно чесали в затылке, прикидывая всевозможные варианты вовремя спихнуть с себя ответственность.
Авотфиг – городские стражники с самого утра встали около их домов. И все понимали, что унести-то ноги, может и получиться, а вот всё нажитое за долгие годы добро точно останется здесь!
Поводов для веселья категорически не имелось. Надо было что-то решать – и срочно!
Прошёл час, второй… В очередной раз послали за пивом – решения так и не находилось.
Вариантов пригласить кого-нибудь из соседнего города – не существовало в принципе. Во-первых, таких мастеров там точно не имелось. А во-вторых, на это попросту не было времени! Герцог дал конкретный срок – не позднее, чем через неделю часы должны работать!
– А позволено ли мне будет сказать уважаемым членам гильдии несколько слов? – внезапно подал голос один из подмастерьев (один из тех, что за пивом бегали).
– Что?
– Это кто такой вообще?
– Открыть рот на собрании мастеров?
– Да как он только посмел!
Но тут поднял руку один из собравшихся.
– Я знаю этого парня. Он неглуп! Пусть говорит!
Ну, хуже от этого точно уже не стало бы… старший гильдеец махнул рукой – говори!
– Я берусь починить часы.
Что?!
Народ попросту дар речи потерял!
– У тебя всё в порядке с головой? – сухо осведомился один из почтенных мастеров. – Да как ты…
– Осмелился? Да вот, рискнул… Кроме меня этого не сможет сделать никто. Впрочем, не стану настаивать… – парень пожал плечами и повернулся, собираясь уходить.
– Стой! Что ты за это хочешь?
– Звание мастера.
– Это невозможно! Ты не проработал ещё десяти лет! – выкрикнул тот мастер, у которого трудился Вилем.
– Да, я отработал всего восемь лет. Но я могу починить часы. А никто другой не сможет.
– Ты будешь работать под руководством мастера Бардмана! И только так!
– Чтобы ему досталась вся слава, а мне пара монет? Нет. Или я работаю один – и за всё отвечаю своей головой, или…
– Ты будешь наказан кнутом за свою дерзость!
Парень кинул.