Александр Конторович – Имперец. Живыми не брать! (страница 53)
Вот, значит, как… Засада-то хитрее оказалась, чем я ожидал. Ну, да ладно, и для вас, мужики, у меня кое-что есть!
Бронекостюмы «помогальников» — вещь серьезная. Бронежилет — пятого класса. Обычно они четвертым классом в повседневной носке обходятся, но здесь явно боевая ситуация. Так что возьмут то, что покрепче. Рисковать не станут, иначе — страховка побоку. Мол, пренебрег мерами безопасности!
Шлемы у них — вообще загляденье. С принудительной вентиляцией, радиофицированные. Пуленепробиваемое забрало, поляризованное стекло — класс!
Даже рукава — и те из кевлара. Осколок их не берет, да и пуля не всякая. АПСБ точно не пробьет.
А есть ли у них вообще слабые места?
Есть.
Ноги — их броней не закрывают.
Нет, от осколков-то они вполне себе защищены — тоже кевлар. Слабее, чем на рукавах, но это и понятно. Солдаты приучены действовать из-за укрытий. А в таком случае их ноги противник не видит. Даже и сейчас несколько человек несут в руках тяжелые штурмовые щиты — подготовились ребята. Готовы мгновенно составить непрошибаемую баррикаду.
И руки.
Кроме штурмовых перчаток (они от ножа защищают), ничего другого на них нет. И это понятно, как иначе стрелять-то?
А в магазине АПСБ — еще двадцать пять патронов (удлиненный магазин — он на тридцать выстрелов) осталось.
Мало?
Ну, это кому как.
Мне — так и вовсе выше крыши!
Сейчас эти парни подбегут метров на десять-пятнадцать, выстроят баррикаду из щитов и попрут вперед несокрушимой стеной. А отчего не сразу?
Ведь не видят они другого оружия! Только пистолет у меня в руке. А для него — далеко! Не попасть.
Для вас, ребятки, далеко.
А для нас — так в самый раз.
Кр-р-р…
Стреляю я быстро, почти автоматическим огнем. Можно, конечно, и очередью — пистолет это позволяет.
Можно, но не нужно. Точность не та.
А так — вполне на уровне.
Пуля по голени — это уж точно не подарок! Скорее уж — совсем наоборот.
Вот несколько человек замыкающих это и оценили по достоинству.
Больно же!
А отчего замыкающих?
Так не все сразу, господа!
Кр-р-р…
И еще парочка «помогальников» завертелась на земле. Не побегаешь на простреленных ногах-то!
Бах! Бах! Бах!
Ага, это генерал завладел пистолетом одного из конвоиров. Ну, что сказать? Профессионал, мне до него — как до Пекина ползком.
Три выстрела — двоих снес!
«Ярыгин» — машинка мощная, хоть я его и не люблю.
Одному генерал точняк в забрало влепил. Понятное дело, не пробил. Так и воевать этот боец уже не станет, сотряс мозгов (или что там у него под шлемом?) Батя ему качественный обеспечил.
Второй пулю в руку схватил, от кисти аж брызнуло, на землю сразу рухнул и куда-то в сторону пополз. На трех костях, ага…
— Телефон!
— Что?
— Телефон дай!
Раз Батя телефон требует, ему виднее. У него мышление стратегическое, знает, что в данный момент нужнее. Да и возможности он уже просчитал, уверен, что я отобьюсь. Или не уверен? И спешит сделать что-то более важное?
Но аппарат я ему бросаю — приказ есть приказ!
Он быстро нажимает кнопки:
— Это «Часовой»! Код «Лето»! «Лето», я сказал! Как понял?!
Ну, это уже что-то и вовсе непонятное началось. Ладно, у меня и свои дела есть…
А штурмовиков-то меньше стало.
Из сараев вывалилось около дюжины человек. Точнее — ровно двенадцать и вывалилось. Все верно, шесть штурмовых двоек — стандартное построение. Четыре щитоносца и по три человека за каждым из них.
Было — по три.
Хорошо обученные солдаты с хрустом врубили свои щиты в щебенку двора. Укрылись за ними, выглядывая в пуленепробиваемые амбразуры. И стали ждать своих товарищей.
Угу.
Дождались, по правде говоря.
Пятеро подбитых пулями «помогальников» валялись на земле, один куда-то уже уполз. Они все были живыми, но, увы, совершенно небоеспособными. И за щитами осталось всего два человека, готовых идти в атаку. С таким соотношением сил солдаты корпуса на штурм не пойдут — запрещено, ведь численного превосходства нет. А это — неоправданный риск.
— Сэр! Докладывает лейтенант Робертс! Противник оказал отчаянное сопротивление! Несем потери! Требую подкрепления!
— Держитесь, помощь уже в пути!
Завывая сиренами, неслись по узким улочкам фургоны вспомогательного корпуса. Включенные маячки разбрасывали по сторонам всполохи красно-синих огней.
— Наверх! — толкает меня в ногу генерал.
Раз он туда ведет, стало быть, знает зачем.
Быстро присобачив «сюрприз» для штурмующих, подхватываю рюкзак и несусь вверх по лестнице.
А Шамов стоит у двери на третьем этаже.
Звонит.
Каким-то условным звонком.
Откроют?
Или нет?
Стереотип человеческого мышления — условный сигнал — свои — надо впускать.
Лязгает замок и дверь приоткрывается.
В ту же секунду генерал стреляет. Видимо, он знает того, кто эту дверь отпер. И очень его не любит. Ну да, надо полагать, здесь Батю и держали — оттого-то он условный сигнал и запомнил.
Рывок двери на себя — цепочка. Не пускает. Но против пули она выстоять на может, и, жалобно скрипнув петлями, дверь распахивается.