Александр Конторович – Черные тропы (страница 5)
С появившимся через несколько минут старшим лейтенантом Берия был немногословен.
– Опекаете товарища Благова. Оказывать ему всевозможное содействие и помощь – какую ни попросит. Все инструкции получите сегодня, к восемнадцати часам. После прочтения пакет вернуть курьеру. Вопросы есть?
– Нет, товарищ народный комиссар.
– Имейте в виду – товарищ Благов, хоть и работал с нашим ведомством ранее, многого попросту не знает и не понимает. Не стесняйтесь ему подсказывать, это нормально.
– Ясно, товарищ народный комиссар.
– Официально вы представляете ХОЗУ НКВД. На время командировки получите соответствующие документы и официальное предписание. Все вопросы, от кого бы они ни исходили, туда. На месте будут знать, что и кому ответить. Выезд завтра – в девять часов, машина прибудет за вами к восьми. Забираете товарища Благова – и в путь! Все, больше вас не задерживаю.
Когда за Коротаевым закрылась дверь кабинета, нарком снова придвинул к себе папку.
– Вот, значит, как… Ай да товарищ Бокий! Хитрован ты наш… На чем сидел! И ведь ни словом не обмолвился.
Приказываю, под Вашу личную ответственность, оказать всемерное содействие специальной группе ГУГБ, выполняющей задание особой важности в г. Ярославле. Обеспечить группу автотранспортом и создать условия для нормальной работы. Прикрепить постоянного сотрудника для решения возникающих в процессе этой работы задач. Обо всех нештатных ситуациях, связанных с деятельностью группы, докладывать мне лично.
– Вот что, Петр Федорович, – Коротаев закончил осматривать выделенное группе помещение и присел на стул. – Нам с вами работать долго, поэтому вы уж как-то сориентируйте меня в основных вопросах.
– Олег Дмитриевич? Я ничего не перепутал? – присев на другой стул, в свою очередь поинтересовался доцент.
– Все так.
– А разве товарищ нарком вас не информировал подробно? Мне – так целую инструкцию прочли!
– Он дал мне ориентировку на наших фигурантов и предупредил, что я всегда, в любое время дня и ночи, обязан быть в курсе того, что они делают и где находятся. Разумеется, это касается и вас – данную информацию я должен предоставлять вам постоянно. Сообщать об их контактах – служебных и внеслужебных. Опрашивать при необходимости людей, с которыми они станут контактировать. Выполнять все ваши поручения, касающиеся их деятельности. Так вот, мне хотелось бы, пусть и в общих чертах, понимать характер этих поручений.
– Угу… – Благов почесал переносицу. – Да здесь, в общем-то, нет никаких особенных секретов… Мне необходимо понять, кого и по каким требованиям они отберут. Понять характер этих требований и критерии, которыми они руководствуются.
– Для чего?
– Они ищут курсантов. Для последующего углубленного обучения в соответствующей школе.
– На кого? В смысле – на разведчика, на оперуполномоченного или еще на кого-нибудь? Тут не праздный вопрос – для этого люди разные нужны. Разведчик – он незаметным быть должен, двухметрового амбала туда не возьмут…
– А вот не факт, Олег Дмитриевич! Совсем не факт! Разведчик – он разным быть может. И двухметровым амбалом – очень даже запросто! Впрочем, не будем пока вперед забегать…
Докладываю, что сегодня….. 1941 г. в 09.35 мною, сержантом ГБ Акулиничевым Р. В., согласно ориентировке 13/04 была организована установка наблюдения за объектами.
Оба объекта прибыли московским поездом, в вагоне № 6, как и было указано в ориентировке. Словесным портретам и фотографиям – соответствуют. Сразу же по прибытии оба направились в городской отдел ЗАГС, где один из них (на фото № 2), именуемый в дальнейшем «Молодой», предъявив служебное удостоверение НКВД на имя майора ГУГБ Гальченко Александра Ивановича, потребовал ряд материалов по учету граждан. С присоединившимся к нему вторым наблюдаемым (фото № 1, объект «Борода») они около трех часов изучали переданные им материалы.
Вернув документы ответственному за это сотруднику ЗАГС (Тринкиной В. П.), объекты проследовали в ресторан, расположенный поблизости от отдела ЗАГС, где оставались около часа. Ими был заказан обед. Воспользовавшись обстановкой, мл. оперуполномоченный Теркин О. Я. расположился за соседним столиком, пытаясь услышать, о чем беседуют оба наблюдаемых. Попытка успехом не увенчалась – в зале играла музыка, и разговоры объектов были ею заглушены.
Выйдя из ресторана в 14.45, наблюдаемые проследовали в городской отдел народного образования. Ввиду малочисленности посетителей в отделе, продолжить негласное наблюдение не представилось возможным. В 17.11 оба объекта проследовали в гостиницу, где ими ранее был заказан номер (о чем имелось указание в ориентировке). До нашей смены в 20.00 никто из них гостиницу не покидал.
Прошло два дня с момента прибытия обоих визитеров. За это время никто из них не сделал ни малейшей попытки уйти от наблюдения и никак не показал, что указанное наблюдение ими обнаружено. Благов, читая рапорты оперативников, недоумевал. Не в меньшей степени был озадачен и его прикрепленный. Из имевшихся у них материалов можно было сделать вывод, что как минимум один из прибывших был высококлассным специалистом именно в области выявления постороннего негласного наблюдения. И неоднократно это подтверждал в самых разных условиях.
Но сейчас…
Действия этой парочки развивались словно по одному и тому же сценарию. С утра – ЗАГС, потом – ресторан и городской отдел народного образования. Доцент затребовал список изучаемых ими материалов – и только присвистнул! Даже если поверхностно проверить тех людей, чьи данные интересовали прибывших, на это уйдет совершенно немыслимо сколько времени. С абсолютно неясным результатом.
А гости работали.
Перелистывали бумаги, делали выписки… и никак не проявляли своей заинтересованности в ком-либо. Но ведь что-то же они нашли?!
Обстановка внезапно изменилась на четвертый день.
В двери комнаты, где, изучая списки, сидел у стола Благов, решительно постучали.
– Олег Дмитриевич? – поднял доцент взгляд от стола. – Мы что, кого-то ждем сейчас?
– Нет… – мотнул головою старший лейтенант. – Местные… только вечером рапорта принесут, а сержант Горшков – тот в булочную отбежал, я отпустил… хлеб у нас закончился, кстати говоря.
– Как это? – удивленно поднял бровь Благов. – Утром еще был.
Энкавэдэшник смущенно кашлянул.
– А… простите, не подскажете мне, чья это привычка – от буханки корочки отъедать? В то время как вы над бумагами этими сидите?
– Г-х-м-м! Ну… а это…так, по привычке… надо же, чтобы и руки при делах находились. А то дай им волю…
Коротаев усмехнулся.
– Да ладно вам смущаться-то… Пойду встречу нашего гостя.
Гостем оказался заместитель начальника управления. По его внешнему виду было понятно, что он чем-то изрядно озадачен. Едва сев за стол, он с ходу спросил:
– Товарищи, я, конечно, понимаю, что у вас свое задание, но…
– Да в чем дело-то, Александр Павлович? – удивленно поднял бровь доцент. – Мы вам чем-то помешали?
– Нет. Тут другое. Помните, в первый день один из ваших подопечных предъявил в ЗАГСе удостоверение?
– Было дело.
– Так вот! Гальченко Александр Иванович находится во всесоюзном розыске! Как особо опасный преступник! Сегодня только удалось найти эту ориентировку. То-то мне эта фамилия знакомой показалась…
– Постойте-постойте… Но ведь мне сам нарком приказал наблюдать именно за ними! – в свою очередь удивился Коротаев. – Что вы уже успели сделать?
– Ничего. Наблюдение удвоили, подготовили сотрудников для задержания. Пока все.
– В Москву доложили?
– Да, перед самым выездом к вам послали спецсообщение. Ответа пока нет.
– И как такое могло выйти? – Берия поднял глаза от документа. – Вы проверили?
– Да, Лаврентий Павлович. Действительно, Гальченко Александр Иванович проходит по ориентировкам. За убийства и разбойные нападения. Ранее судим.
– Хм, так это, стало быть, меня самого в этом винить надо? Это же я ему такое имя придумал… А отдел кадров куда смотрел, когда документы ему выписывал?
– Так он по милицейской ориентировке проходит, еще три года назад объявили в розыск. Вот глаза-то и замылились… – развел руками Меркулов. – Не могут же они всех преступников на память знать?
– Ну это-то ладно! Поправим. Фамилию оставим, а имя-отчество заменим, дело привычное. Там, в Ярославле, ничего еще по этому поводу натворить не успели?
– Ждут приказа.
– А у Благова что?
– Не понимает он пока ничего. Нет в действиях инструкторов никакой системы.