Александр Конаков – Дьявольские угодья (страница 1)

Александр Конаков

Дьявольские угодья

Глава 1

Старый "ПАЗ" уже больше часа подпрыгивал на ухабах разбитой сельской дороги, увозя компанию студентов подальше от городской суеты. Последние полчаса за окном мелькала одна и та же картина – плотная стена вековых сосен, изредка разбавленная кривыми берёзами. Даже их тень не спасала от духоты, набившейся в салон. Шумные на подъёме ребята постепенно притихли, экономя силы и кислород. Все, кроме одного человека.

В самом конце автобуса, откинувшись на сиденье и положив длинные ноги на соседнее место, сидела Татьяна Сафронова, или просто Гюрза.

Прозвище прилипло к ней ещё в школе и держалось мёртвой хваткой. На первый взгляд – совершенно незаслуженно. Высокая, с плавными линиями тела, напоминающими изгибы танцующей змеи, она притягивала взгляды. Золотистые волосы ниспадали по плечам, светлая кожа с лёгким румянцем и странные глаза – зелёные, с золотистыми искорками, будто подсвеченные изнутри. Когда она злилась (а это случалось часто), зрачки сужались, делая взгляд совсем змеиным.

– Гюрза не кусается просто так, – предупреждали новичков. – Но если уж укусит…

И ведь кусалась. Остроумно, метко, с убийственной точностью попадая в самые больные места. Её язвительные замечания разлетались по колледжу быстрее мемов в пабликах. Однокурсники побаивались её, преподаватели вздыхали, но терпели – потому что за внешней колкостью скрывался редкий ум. Гюрза могла разнести человека в пух и прах на паре, а вечером помочь тому же человеку с курсовой – просто потому, что ей стало скучно.

– Ты почему Гюрза? – как-то спросил её самый глупый (или самый смелый) парень на потоке.

– Потому что все боятся, пока не узнают получше, – ответила она, впервые без привычной усмешки.

Её мать, Евгения Александровна, давно махнула рукой на дочь. "Хоть не наркоманка, хоть не беременна в шестнадцать – уже хорошо", – говорила она соседкам. Может, поэтому Таня цеплялась за своё прозвище – оно было как панцирь. Кто станет ждать чего-то хорошего от Гюрзы? А значит, и разочаровать никого не сможешь…

Татьяна Сафронова, она же Гюрза, скривилась, когда "ПАЗ" в очередной раз подбросило на ухабе.

– Ну и дыра, – промелькнуло у неё в голове, пока она смотрела в окно на бесконечные сосны.

– Расслабься, змеюка, мы же празднуем! Диплом-то защитили, теперь можно и оторваться, – Султан ухмыльнулся, сунув ей бутылку, явно с "огненной водой".

– Оторвёмся, да, – фыркнула она, но бутылку взяла. В конце концов, не каждый день заканчиваешь этот дурдом. Да и компания подобралась более-менее – не самые отвратительные люди с потока.

Её взгляд упёрся в близнецов.

– Виталик и Олеся, блять… Два мученика науки с красными дипломами, – мысленно усмехнулась она, наблюдая, как Олеся что-то яростно шепчет брату.

Ах да, тот случай на выпускном… Гюрза ехидно улыбнулась, вспоминая, как Виталик краснел и заикался наутро:

– Значит, мы теперь… вместе?

Её ответ – громкий хохот и "Спасибо, что развлёк меня, ботаник" – явно въелся ему в мозг навсегда.

– Вы вообще зачем поехали, если знали, что я буду? – громко спросила она.

Пусть злятся. Хотя если честно, ему бы только на пользу – хоть какие-то эмоции, кроме страха перед контрольными.

За близнецами, развалившись в кресле и потягивая "Pepsi" из жестяной банки, восседал Григорий Греков по кличке Султан. Крепкий, с хищными чертами лица, он на первом курсе умудрился крутить сразу три романа – и самое забавное, что когда девчонки раскрыли его, они не просто не послали его к чёрту, а устроили драку за право обладания этим мудаком. В итоге Султан бросил всех троих – и тут же закрутил с Гюрзой.

Месяц отношений – личный рекорд, – усмехнулась про себя Татьяна. Они тогда расстались без скандала – просто надоели друг другу. Как ни странно, это были её единственные "серьёзные" отношения за все годы.

Рядом с Султаном посапывал Константин Дроздов – "Дрозд" для своих. В школе этот неказистый парень собирал кубки по рукопашке, а в колледже – вздохи влюблённых однокурсниц. Все знали, что он по уши втрескался в Юльку Огородникову. Когда та ушла после второго курса, все ждали, что Дрозд рванёт за ней… Но нет, остался.

– Его проблемы, – мысленно пожала плечами Гюрза.

Дрозд никогда не лез к ней, и она к нему – идеальные соседи по парте. Взаимное игнорирование, которое всех устраивало.

Её взгляд скользнул к окну. Лес за стеклом сгущался, становился темнее.

– Чёртова глушь… Хоть бы травка у Султана была хорошая.

Ольга Зорина и Светлана Щепкина – два полюса, которые по непонятной причине почему-то сошлись. Гюрза скривила губы, наблюдая, как они щебечут, будто не разлей вода.

– Ну конечно, выпускной всех делает друзьями. Особенно когда одна – папина принцесса, а вторая – её личная подстилка.

Ольга Зорина. Длинноногая моделька, с лицом куклы и пустотой в глазах. Дочь местного "авторитета", которая всем своим видом кричала: "Я особенная!". Единственный раз, когда эта мразь снизошла до разговора с Гюрзой – попросила ручку. Получила вместо этого ледяной взгляд, после которого быстренько отвернулась.

– Богатая сучка. Хотя нет, просто сучка – богатство тут ни при чём.

Светка Щепкина – полная противоположность. Серенькая мышка в потрёпанном платье, которое, кажется, не снимала все четыре года.

– Ну хоть постирать могла бы…

Но самое мерзкое – как она смотрела на Ольгу. Словно дворняжка на хозяйку, которая раз в неделю бросает ей косточку. Ладно, ехать ещё долго, может подремать получится.

– Привет!

Гюрза вздрогнула, когда горячее дыхание коснулось её уха.

– Чёрт, я действительно умудрилась заснуть.

– Чего тебе? – огрызнулась она, даже не поворачивая головы.

– Как же ты дружелюбна… – Султан плюхнулся на соседнее сиденье, несмотря на убийственный взгляд.

Гюрза медленно развернулась к нему:

– Видишь это пустое пространство вокруг меня? Это не потому, что места много. Это зона отчуждения. Усёк?

Султан лишь хмыкнул:

– О, я в курсе, солнышко. Но моё предложение тебя заинтересует.

– О боже! – она фальшиво всплеснула ресницами. – Ты наконец-то решился сделать мне предложение?

– Почти… – он наклонился так близко, что губы коснулись её уха. – Домики на двоих. Я готов уступить тебе свою половину кровати. Мы же помним, как тебе было… хорошо в прошлый раз?

Раздался резкий вскрик.

Султан вдруг согнулся пополам, лицо его побелело. По салону разнёсся жалобный скулёж – точь-в-точь как у щенка, которому случайно отдавили лапку.

Гюрза, не меняя выражения лица, сжимала его мошонку острыми ногтями:

– Короче, придурок. Запомни на будущее… – её голос звенел, казалось, им можно было резать пространство вокруг. – Твоя мама в детстве тебя роняла. Поэтому, когда видишь меня – лицо знакомое, а вот остальное вспомнить не можешь. Понял?

Она ослабила хватку ровно тогда, когда слёзы выступили у него на глазах. Султан, кряхтя, пополз на своё место, а Гюрза снова уткнулась в окно.

– Чёртовы гормоны… – подумала она, наблюдая, как лес за окном становился всё гуще. – Надо было сжать сильнее.

С момента инцидента прошло больше часа, а за окном по-прежнему мелькали бесконечные деревья. Только лес становился гуще, темнее, словно сгущались сами тени между стволами. Да еще, с момента как она пыталась уснуть, зарядил мелкий, но очень настойчивый дождик, от чего в автобусе сделалось совсем темно. Гюрза нервно постукивала ногтями по подлокотнику – проклятый Султан спугнул её дремоту, а теперь заняться было решительно нечем. Телефон, как назло, разрядился, книг она не брала, а разговаривать… С кем тут вообще можно разговаривать?

Её взгляд сам собой скользнул к водителю. Мужчина – нет, не мужчина ещё, но уже и не мальчик – не отрывал глаз от дороги, но его брови всё плотнее сдвигались к переносице. Как и тучи за окном. Ещё час назад светило солнце, а теперь небо потемнело, будто кто-то медленно выкручивал регулятор яркости.

Все пассажиры дремали. Все, кроме Султана – тот всё ещё косился в её сторону, потирая пострадавшее достоинство.

– Хотя трудно было назвать то, что болталось у него между ног – достоинство.

– Сам дурак, – мысленно бросила ему Гюрза беззлобно.

Хотя… нет, злобно. Ещё как злобно.

Мысль заговорить с водителем настойчиво сверлила мозг.

– Что за бред? – внутренне поморщилась она. – Ты же не одна из этих дурочек, которые вешаются на взрослых мужиков.

Но чем больше она пыталась отогнать эту идею, тем навязчивее она становилась. Всё объяснялось просто – дикая, невыносимая, убийственная…

– Эй, водила! – её собственный голос заставил Гюрзу внутренне содрогнуться.

– Серьёзно? Я сама?

Павел повернул голову, на лице – что-то вроде улыбки. Деваться было некуда.

– Можно поболтать? А то скучища – хоть в окно выпрыгивай, – она уже поднималась с места, когда осознала: