Александр Комаров – Молодой Ленинград 1981 (страница 73)

Стемнело небо. Свод поник. Как сильно бьется сердце… Антенны медный проводник пронзают волны Герца! Пришел сигнал без проводов нехоженой тропою!.. О том докладывал Попов в День радио. Весною.

САМЫЙ ПЕРВЫЙ

В пещеру вошел — неказист,                                              невысок. Стал молча развязывать шкуру. — Чего ты еще изобрел? — Колесо. Старейшины глянули хмуро: — А мы на охоту как раз собрались. — Так вам колесо не помеха. — Ну вот что! Бери ты его и катись!.. — Смотрите! И вправду ПОЕХАЛ!

ЧУДАК АМПЕР

Рассеянность Ампера… Вы слышали о ней? Как ждал Ампер Ампера у собственных дверей? Оставил он записку: «Ампер пошел гулять». Пришел. Прочел записку и сел Ампера ждать. Он взял магнит обычный и стал вертеть в руках. И вдруг Ампер заметил движенье в проводах. Ах! Все они под током! Вот чудака пример: закон Андре Ампера открыл Андре Ампер.

Елена Кукушкина

СКАЗКИ

С УЧЕТОМ ИЗНОСА

По дороге из командировки Никитин познакомился с убийственной женщиной, с которой хотелось продолжить отношения. Но для этого требовались карманные деньги. И немалые.

«Где же эти деньги взять, коль их нет?» — метался Никитин.

Он хватался руками за голову и тоскливо стонал.

«Черт побери! — вдруг осенило его. — Нужно сдать что-нибудь в ломбард! Самое дорогое, что подороже».

Единственное дорогое, что было у Никитина, — это любовь к собственной жене.

«Э, была не была! Обойдусь пару месяцев и без этой любви!»

Никитин надавил на свою грудь и подставил горсть под выпавшую любовь.

Любовь золотилась и переливалась в ладонях, лаская их своим теплом. Сжав руки лодочкой, Никитин поискал глазами тару. Не найдя ничего лучше футляра от часов, он аккуратно переложил туда любовь. И понес в ломбард.

Внимательно изучив объявление, что залоговая цена устанавливается согласно прейскуранту с учетом процента износа, Никитин скромно пристроился к очереди, кипевшей специфическими ломбардными страстями.

— Граждане! — громко выкрикнула приемщица. — Внимательно ознакомьтесь со списком принимаемых в залог чувств и не отвлекайте меня всякой ерундой!

— Скажите! — толкнулся к приемщице Никитин. — А в какую кладовую принимают Любовь?

— Внизу, в первую, где и драгоценности, — ответила приемщица и уважительно посмотрела на него.

Народ, толпившийся с различной мелочонкой, почтительно расступился перед Никитиным.

Он спустился в первую кладовую, где было чинно и пусто. Лишь две ветхие старушки сдавали в заклад золотые часы «Буре» и фамильные бриллианты. Приемщица, в черном сатиновом халате, с шестью золотыми перстнями солидного достоинства, закончила расчеты со старушками и высокомерно обратилась к Никитину:

— Ну, что у вас?

— Да вот… — Никитин раскрыл футляр и протянул приемщице.

— Что это?

— Любовь к жене.

Заинтересованные старушки вернулись и остановились возле-Никитина.

— К своей или чужой жене?

— К своей! — Никитин ежился от вопросов.

— То-то же! А то тащут сюда разную бижутерию… Зина! — вдруг гаркнула приемщица. — Иди посмотри — чего!

Из другого помещения выплыла Зина.

— О-о-ой! — всплеснула она руками. — Бывает же в жизни такая красота!