А похвалит — сын…
«А мама раньше так не пела…»
А мама раньше так не пела…
Молчала больше, вся в делах.
А тут вдруг сердце отболело,
вся жизнь в единый миг всплыла.
Поет легко и голосисто,
и песня за душу берет…
Так могут петь весною птицы,
свершив далекий перелет.
ЗИМА — КАК ПРАЗДНИК
Зима — как праздник. Клен, красуясь
стоит, сосульками звеня.
Я лыжной палкою рисую
лихого белого коня.
И вот, когда рисунок кончен
и я совсем закоченел, —
сметая снег с крутых обочин,
цыган промчался на коне.
Изобразил я коромысло
и два ведра, как два узла, —
и вмиг, прочтя чужие мысли,
с водою женщина прошла.
Тогда, постигнув суть закона,
нарисовал на полотне
твой профиль, и с крутого склона
мой сын спустился по лыжне…
Алексей Пурин
СТИХИ
«Вот снимок — застолье. Военный встает…»
Вот снимок — застолье. Военный встает
со стопкой, наполненной водкой.
Он сорок девятый приветствует год.
С улыбкой. Они — одногодки.
Графины. Фужеры. Какая-то снедь
и скатерть. А что за наряды
и плечи! Ах, лучше б совсем не иметь
таких фотографий. Снаряды
уже отсвистели. А нас еще нет.
Но те же все стулья и кресла,
часы, этажерка и пачка газет,
с трюмо лакировка облезла.
И если б из комнаты той, через дверь,
которой уж нет, мы прошли бы
в прихожую, ставшую шире теперь, —
увидеть шинели могли бы,
с погонами и без погон, и, надев
любую, почувствовать ворот,
спуститься, дверные цепочки задев,
в нетопленый призрачный город.
НОЧЬ
Шепот ночной, задыханья, безумства какие!
Мокрый ли сад в приоткрытую форточку дышит?
Что же лежим-то мы к этим стенаньям глухие,
не наглядимся, как воздух вискозу колышет?
На подоконнике — чашка, в руке — сигарета.
Дым, расплетаясь, потянется зыбким узором
к двери, сквозящей в потемках полоскою света,
и, уносимый, туманным пройдет коридором
в сад, где и знать не хотят о любви и объятьях,
о полудреме, где все шелестят и слетают
листья, столетья проводят в подобных занятьях —
штопают что-то, кроят они что-то, латают.
Вера Миропольская
СЛЕД ЛУНЫ
Рассказ
Разворачиваются послушные буксиру тяжело нагруженные баржи. Неожиданно тонким серебристым звоном отзываются воздушные бортовые отсеки на прикосновение взъерошенных волн, будто не стальная махина погладила пенистые гребешки против течения, а крохотные колокольчики зазвенели в потревоженной глубине озера.
Мы покидаем Култук — поселок у подножия гор, расположенный как раз в том месте, где упирается в Саяны южный рог Байкала. Все дальше отступает от нас грузовой причал транспортно-перевалочной базы — точка, от которой фактически начинается ЛенБАМстрой.
