Александр Комаров – Молодой Ленинград 1981 (страница 50)

Олега полгода не видела, а недавно столкнулась в автобусе. Он что-то говорит, а я будто и не слышу — как в телевизоре с выключенным звуком — одни губы двигаются. Только заметила, что в разговоре рот кривит. Раньше никогда не замечала. А может, он раньше и не кривил?

Такая история. Скучная.

Мы шли по широкой аллее к Никольскому собору, застывшему в голубином рокоте.

— Это не все, — сказала женщина. — Неделю назад я получила маленькую бандероль. От Славика. В бандероли узкая коробочка, в ней обычная стеариновая свеча. Плакала я очень, я все время плачу, это у меня после больницы до сих пор. Но это пустяки, пройдет. А свечка — вот она. — Женщина открыла сумочку и вытащила крохотный огарок. — Я пошлю ему. А? Как вы думаете? Я ведь еще молодая, я рожу детей. И еще я знаю, что могу быть очень счастливой, ничего во мне не умерло, не поломалось. Я про все то со временем забуду, это я тоже знаю. Может, будет у меня все-таки свой дом с мансардой…

Впереди на аллее долговязый парень собрал огромную стаю голубей, он сыпал зерно, а голуби продолжали слетаться. Потом он разом поднял их с места и отскочил на газон, а другой парень, с фотоаппаратом, приседая и изгибаясь, ловил объективом распластанных в полете птиц. Он хотел снять летящих голубей, а за ними размытые очертания собора. Мы шли прямо за фотографом, и голуби стремительно полетели на нас. Кисло запахло голубиным пометом. Я заслонила лицо руками, а молодая женщина рядом со мной засмеялась. Птицы налетали на нас, задевали крыльями волосы, плечи, и долговязый на газоне тоже стал громко хохотать.

Михаил Матренин

«Как рассказать тебе про ночь и снег…»

Стихотворение

Как рассказать тебе про ночь и снег, про то, что капли падают на снег, про то, что снова оттепель настала, тяжелой влагой пропитался снег. Как рассказать, что ночь меня найдет, так далеко за городом найдет, промозглый ветер в форточку ворвется; я сплю, да ночь и спящего найдет. И мокрые снега войдут в меня, озябшие, бездомные поля, и долгий, горький голос электрички, и вся ночная спящая земля. Тогда мне снова можно будет спать, и все они со мною будут спать, пойми, им нужно в ком-то поселиться, иначе им не перезимовать.

Ирина Моисеева

СТИХИ

«Филологи и мужняя жена…»

Филологи и мужняя жена мне говорят, что я — обнажена. Что, голою натурою сверкая, я похоти и льщу и потакаю. И молодой талантливый артист мне говорит, что у меня стриптиз. Я верю всем и строчки помечаю, но пошлости никак не замечаю. Слезы ль в глазах спасительная пленка… Что нагота для куклы и ребенка?..

«Конечно, не ямб, не хорей…»

Конечно, не ямб, не хорей, не дактиль, не дольник… А просто сидит соловей и свищет, разбойник.

«Ах, нету берета…»

Ах, нету берета кофейного цвета и юбки бордо. Зато в это лето, наверное, в это, наверно — за то — все будут в отъезде, и на переезде среди перебранки куплю я по случаю пару созвездий у грязной цыганки.

«О, чего бы я не совершила…»

О, чего бы я не совершила ради серебра и крепдешина, ради (и кивком не удосужив) черных роз и ради белых кружев! Думала, пока белье сушила: «О, чего бы я не совершила».

«Не пугай меня: «Как мы ответим?!»…»

Не пугай меня: «Как мы ответим?!» Ведь и грех-то и грех-то всего: только ветер от моря. Да ветер к морю. Больше и нет ничего.

«Одно могу сказать наверняка…»