Александр Комаров – Люди vs Боты (страница 9)
— Личностей или лже-Личностей?
— Личностей.
— Не поверили в затею?
— Кто знает.
— А в чем заключалась методика?
— Да тут в трех словах не объяснишь. Они просто собрали все свои представления о Личностях и попытались придумать тесты, которые помогли бы оценить подопытных.
— Психологические?
— Ну а какие еще.
— Хоть один можешь сказать?
— По одному они могут показаться чушью, там была целая система отсева… ведь все Личности разные, у кого-то будут одни выдающиеся качества, у другого — другие.
— Ну хоть что-нибудь скажи, для примера.
— Ааа… вот пристал-то… музыкой они их проверяли для начала.
— Молодцы, — кивнул Художник. — А еще?
— Главное — это четкое наличие самосознания!
— Наличие четкого самосознания? Понятно дело, а еще-то чем проверяли?
— Ну, еще литературой пробовали, потом простые вопросы на жизненные интересы задавали, потом уровень интеллекта пытались оценить, хотя я и говорил им, что это не всегда показатель…
Возникшая пауза сказала больше, чем можно было бы выразить в словах. Мужчина закусил нижнюю губу и исподлобья посмотрел на Художника.
— А почему ты ушел от них?
— Усомнился в здравости подобных исследований, а следовательно, усомнился, что мои коллеги сами являются Личностями.
— А теперь?
— А теперь мне насрать… свою жизнь я почти прожил, теперь ваши дела меня мало касаются.
— Хорошо прожил?
— Смотря с чем сравнивать.
— Не говори, как НЕ ЛИЧНОСТЬ.
— Ну, а что ты имеешь виду?
— Успехи, достижения, отношение к жизни в конце концов.
— Успехами и достижениями я хвастаться не намерен, да может и нечем похвастаться, а вот насчет отношения… тут в чем дело, к жизни, я считаю, можно относиться двумя способами: легко и сложно. И то и то верно, но нельзя быть посередине. Не все могут проживать все просто и красиво, те, кого напрягают какие-то вопросы и они считают, что рождены для их разрешения, им стоит этим заниматься, но в то же время, можно просто dont give a fuck, это тоже хороший вариант, но опять же повторюсь, надо делать это красиво.
— А ты себя к кому относишь?
— Так я и там и там был. Теперь очень рад, что могу просто жить.
— И тебя это устраивает?
— Ну, я много работал над собой прежде, чем это начало меня устраивать.
— А разве стоит работать над собой, чтобы занять неверную позицию?
— Ха, — рассмеялся Человек, — а кто тебе сказал, что она не верная? Оно все понятно, ты молодой, у тебя свои представления обо всем, так оно и должно быть, но, поверь мне, у единиц, у единиц из Личностей, хватает сил довести все до конца, довести все свои планы, мысли, цели.
— А в чем главная сложность?
— Опять же, самосознание и понимание, мне кажется, это самая главная проблема.
Художник взял паузу на полминуты.
— Знаешь какую картину я однажды нарисовал?
— Какую?
— Длинный параллелепипед, на стенках которого изображены знаки вопроса, а рядом с ним открытый рот, даже не рот, а такой недоконченный кружок, как Pac Man, знаешь?
— Да, я понимаю о чем ты.
— Ну так вот, этот вот кружочек, недоделанный, покрыт мозговыми извилинами, но он в диаметре чуть-чуть меньше, чем диагональ параллелепипеда, и он пытается этот параллелепипед вогнать в себя, но никак не может, размеры не те…
— Красиво.
— Вот мне и кажется, что Люди не могут охватить то, что им предлагает жизнь, кажется, что всего чуть-чуть не хватает, однако в этом-то вся и загвоздка. И те, кто это "чуть-чуть" преодолевает, у кого получается раздвинуть сознание, те и есть, самые что ни на есть, гении.
— Раздвинуть сознание — ты же не имеешь в виду наркотики?
— Да не о том, хотя… просто ими раздвигай не раздвигай, ничего не изменится в итоге.
Они опять замолчали.
— А знаешь, почему уехал? — спросил Человек.
— Ну.
— Вот сидишь, бывает, вечером на кресле-качалке, а перед тобой лишь две сопки и непонятно, то ли они слишком большие, то ли ты маленький, а может все нормально, просто они очень близко к тебе находятся и лишь поэтому перекрывают половину неба. Днем они еще кажутся объемными, но в сумерках они будто стена, плоская серо-зеленая стена, вырезанная из картона, даже не вырезанная, а вырванная, знаешь, когда ножниц нет, то прямо руками рвешь и края получаются такими неровными. Даже молнии сверкают где-то по ту сторону. А ты тут, и лишь черный плешивый кот пытается тереться об твои ноги, потому что и ему как-то не по себе, он тут один среди белок, а какие друзья из белок? Но ты гонишь его ногой — лучше уж до конца наслаждаться одиночеством, чем пытаться найти компанию в этом животном. А когда совсем припрет и твоя сигарета уже обжигает пальцы задаешь один простой вопрос: зачем?
Художник слушал.
— Жизнь или поиск истины? Каждый решает для себя. А когда решать трудно, люди начинают выражать себя. Я вот рэп пробовал писать, но как только добирался до блокнота, все куда-то исчезало… как выразить чувства в словах, даже если в какой-то момент у тебя и была хорошая рифма, ее трудно воспроизвести. А если влезть в это дальше, то начинается паранойя. Каждую мысль пытаешься обработать и куда-нибудь записать, вдруг получилось что-то гениальное. Просыпается честолюбие. А если под рукой нет ручки, то так и ходишь целый день, повторяя про себя одни и те же слова. А кому это надо? Все время этот чертов дискомфорт. У тебя, я думаю, то же самое с живописью.
— Мне нравится…, мои картины — это последняя степень осмысления чего-то, я не могу оставить мысль без того, чтобы не запечатлеть ее. Это как с фамилиями известных людей. Вспомнишь, например, какой-нибудь фильм и актера, который там играл, а имя из головы вылетело. И вот ходишь, мучаешься… единственный способ опять обрести спокойствие, это выяснить, как его зовут.
— Да, да! Знакомая тема.
— А мне часто кажется, — начал Художник, — что все эти чувства, я имею ввиду оформившиеся в слова чувства — сущая ерунда. Надо действовать, а не рефлексировать. Вот есть у тебя на душе что-то, но ведь это не объяснить и в трех песнях, ты даже сам это не понимаешь, а взял чистый лист и выплюнул туда все, что мешает. Потом смотришь, и все что у тебя было внутри, уже там. Отвернулся, ничего нет, посмотрел снова — чувствуешь. Вроде ты и освободился, но в любой момент можешь вернуть свое.
— Это как сказать, некоторые скажут два слова, а в них — жизнь. Ты их произносишь, вроде слова как слова, а за ними столько смысла, столько чувства…
— …что плакать хочется?
— Именно, ты меня понял.
— Тоже верно.
— А знаешь, почему так происходит?
— Ну?
— Да потому, что люди чувствуют правду, истину.
Тогда они замолчали, в такие моменты собеседники, вроде как, ни о чем конкретном и не думают, но внутри ты весь наполняешься. Все тебе становится очень ясно и понятно. Именно тогда они и делают свою жизнь. Хватают за руку уходящую девушку, звонят тому, кому собирались позвонить вот уже два года, наконец, говорят родителям, как они их любят, принимают только правильные решения. В конце концов, творят вещи, которые в последствии заставляют других людей испытать такие же мгновения, замыкая тем самым круг.
— Как твое имя? — спросил Художник.
— Боб.