Александр Колючий – Водный барон. Том 2 (страница 29)

— И свободу. Савва подал на меня иск на пятьдесят серебром. Если вы снимите давление с его стороны, я буду свободен.

— Ты просишь меня защитить тебя от Саввы?

— Я прошу вас официально снять интерес к этому иску. Не защищать меня — просто не поддерживать Савву. Пусть он попробует довести дело до суда без вашего одобрения.

Воевода задумался.

— А если я откажусь? Если просто убью тебя здесь и сейчас?

— Тогда вы потеряете возможность убрать Авиновых законно. И останетесь со свидетелями, которые знают о ваших особых договорённостях.

Я посмотрел ему в глаза.

— Я вам нужен. Живым. Потому что я единственный, кто может дать вам Савву на блюдечке.

Тишина повисла в избушке.

Воевода смотрел на меня, его лицо было каменным.

— Ты смел, мальчишка. Очень смел.

Он встал, прошёлся по избушке.

— Хорошо. Я принимаю твоё предложение. Негласное перемирие.

Он повернулся ко мне.

— Я отзываю интерес к иску Авиновых. Законно снимаю давление. Савва не получит моей поддержки в суде.

Он наклонился, его голос стал жёстким:

— Взамен ты даёшь мне Савву. Сделаешь все так, чтобы купцы подали совместную жалобу. Чтобы у меня был законный повод для ареста их имущества.

— Согласен.

Воевода выпрямился.

— И ещё одно. Ты молчишь о том, что знаешь. Навсегда. Если хоть слово об особых договорённостях выйдет наружу — я найду тебя. Где бы ты ни был.

Он посмотрел мне в глаза.

— Одной ошибки будет достаточно.

— Понял. Я буду молчать.

— Умный мальчик.

Он протянул руку. Я пожал её. Его хватка была крепкой, властной.

— Иди, — сказал он. — И действуй быстро. У меня нет терпения ждать.

Я кивнул, развернулся, вышел из избушки.

Холодный воздух ударил в лицо. Я шёл прочь, чувствуя, как напряжение медленно уходит.

Сделано. Договорился с Воеводой. Негласный союз.

Он снимет давление с иска. Я дам ему Савву.

Осталось довести план до конца.

Но где-то глубоко внутри память Глеба шептала — это опасная игра. Воевода не прощает ошибок. Одно неверное движение — и я мёртв.

Но другого выхода не было.

Только вперёд.

Я вернулся от избушки к рассвету. Шёл долго, обдумывая встречу с Воеводой, просчитывая следующие шаги.

Сделка заключена. Воевода снимет давление с иска. Я дам ему Савву через коллективную жалобу купцов.

Осталось организовать это. Быстро. Воевода не любит ждать.

Слобода ещё спала, когда я дошёл до Обители. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона.

Я подходил к своей комнате, думая о том, как лечь спать на пару часов перед началом работы.

И замер.

Перед калиткой, на стволе старой берёзы, что росла у входа, было что-то чёрное.

Я подошёл ближе, прищурился.

Ворон.

Мёртвый ворон, приколотый к дереву ножом.

Птица висела распластанная, крылья раскинуты, голова свисала. Нож прошёл сквозь грудь, глубоко вонзился в кору берёзы.

Я остановился в нескольких шагах, глядя на это зрелище.

Вестник смерти.

Память двух моих жизней подсказывала: ворон на Руси — символ тёмных сил, смерти, беды. Прибить мёртвого ворона к порогу — это проклятие, угроза.

Я подошёл ближе, рассматривая нож.

Грубая работа. Железный клинок, без украшений, простая деревянная рукоять, обмотанная кожей. Царапины на лезвии, следы долгого использования.

Похож на те, что были у ушкуйников в логове.

Память Мирона всплыла — когда я был в лагере ушкуйников, видел, как они точили такие же ножи, готовились к рейдам.

Я аккуратно вытащил нож из дерева. Ворон упал к моим ногам.

Я повернул нож в руках, изучая.

Не от Саввы. Савва играет в политику, использует суды, переговоры. Это не его стиль.

Это от криминала. От тех, кто действует напрямую.

Я посмотрел на ворона, лежащего на земле.

Сообщение. Демонстрация.

«Мы знаем, где ты живёшь. Мы можем подойти к самому твоему дому. Мы можем достать тебя в любой момент».

Егорка выбежал из соседней комнаты, запыхавшийся.

— Мирон! Я услышал шум... Что это?

Он увидел ворона, побледнел.

— Что... что это значит?

Я поднял нож, показал ему.

— Угроза. От ушкуйников.