Александр Колючий – Водный барон. Том 1 (страница 7)

На пассажирском сиденье лежал кубок, который я не стал убирать в багажник. Он покачивался на поворотах, постукивая металлом о пластик торпеды, создавая лёгкий мелодичный звук. Металл поблёскивал в свете приборной панели, отражая зеленоватое свечение лампочек.

«Хорошие выходные, — думал я, глядя на дорогу сквозь пелену дождя, но видя не асфальт, а прошедшие два дня в ретроспективе. — Очень хорошие выходные. Сделка с норвежцами на восемьдесят тонн груза закрыта. Премия от Виктора Петровича обещана. Турнир выигран с новым рекордом. Трофей — дома. Завтра весь день буду отсыпаться, отключив телефон. Может быть, в понедельник возьму отгул, съезжу на дачу, порыбачу спокойно, без гонки, без турнирного стресса, просто для души».

Я зевнул — широко, до хруста в челюсти. Усталость давила на веки так, что они буквально слипались, как будто кто-то привязал к ним грузы. Глаза слипались каждые несколько секунд. Я моргнул — раз, второй, третий. Резко тряс головой, прогоняя дрёму, которая подкрадывалась всё настойчивее. Открывал окно, впуская внутрь холодный влажный воздух, который должен был взбодрить, но помогал всё меньше.

«Ещё час, — думал я, глядя на навигатор, который показывал оставшееся расстояние. — Максимум час до дома. Я потерплю. Я должен потерпеть. Заснуть за рулём с трейлером — это смерть».

На заднем плане тихо играло радио — какая-то ночная программа на одной из FM-станций. Голос ведущего был монотонным, убаюкивающим: он рассказывал что-то про старые рок-композиции. Я потянулся к кнопке переключения станций, чтобы найти что-то более бодрое, ритмичное — рок, металл, что-то с быстрым темпом, чтобы удержаться в тонусе.

Опустил взгляд на панель управления магнитолой на секунду — всего на одну секунду.

Нажал кнопку поиска станций.

Поднял глаза обратно на дорогу.

И увидел огни.

Слепящие, яркие, огромные, заполняющие всё лобовое стекло.

Прямо передо мной, на расстоянии, которое мозг не успел даже оценить.

Фура.

Она лежала поперёк дороги, перекрывая обе полосы полностью, превратив шоссе в тупик — огромная, белая, с красными габаритными огнями, которые горели, как глаза чудовища. Её занесло на мокром асфальте (водитель, видимо, не справился с управлением), и теперь она лежала боком, как огромная мёртвая рыба, вытащенная на берег. Полностью перекрыв проезжую часть. Как стена. Непреодолимая стена из металла.

«Тормо»

Я не успел даже договорить мысль.

Ударил по педали тормоза всем весом, со всей силы, на которую были способны мои уставшие ноги.

Пикап пошёл юзом по мокрому асфальту, и я услышал визг тормозных колодок — пронзительный, высокий, как крик. Запах горелой резины ударил в нос, едкий и удушливый. Катер на трейлере дёрнулся вперёд под действием инерции, толкая пикап, превращая торможение в скольжение. Я вывернул руль вправо резко, до упора, пытаясь уйти хотя бы на обочину. Пикап пошёл боком, занесло, колёса потеряли сцепление с дорогой.

Не помогло. Слишком поздно. Слишком быстро. Слишком мокро.

Удар.

Оглушительный, как взрыв динамита в замкнутом пространстве.

Металл ломался, рвался, скрежетал с таким звуком, который невозможно забыть. Стекло взрывалось на тысячи осколков, которые полетели во все стороны. Я летел вперёд, хотя сидел на месте — инерция толкала моё тело к лобовому стеклу. Ремень безопасности впился в грудь, в плечо, так, что я почувствовал, как ломаются рёбра, и душил, перекрыв дыхание. Подушка безопасности взорвалась мне в лицо — жёсткая, как камень, как удар кулаком в нос.

Боль.

Взорвалась в груди, голове, руках, которые ударились о руль, везде сразу, заполняя всё сознание.

Потом тьма поглотила меня, быстро и безжалостно.

Темнота.

Полная, абсолютная, непроглядная, какой не бывает даже ночью.

Я не видел ничего — ни света, ни теней, ни форм. Не слышал ничего — ни звуков, ни голосов, ни шума. Не чувствовал ничего — ни тела, ни веса, ни температуры. Только пустота, которая заполняла всё пространство сознания.

«больно»

Глава 2

Первая мысль пришла откуда-то издалека, извне, как эхо в огромной пещере, слабое, размытое, едва различимое.

«Голова болит Всё болит Я жив?»

Я попытался пошевелиться, подать сигнал телу, заставить его отреагировать на команду. Не получилось. Тело не отвечало, не слушалось, словно его вообще не существовало.

«Авария Фура Я врезался Скорая Больница»

Память возвращалась обрывками, фрагментами, как плохо смонтированный фильм. Огни фуры. Визг тормозов. Удар в грудь. Боль. Тьма.

«Я жив. Раз я думаю — значит, я жив. Больница? Реанимация? Кома?»

Но что-то было не так. Что-то фундаментально, жутко не так.

«Холодно. Почему так холодно? Если я в больнице, там должно быть тепло. А здесь здесь ледяной холод, который пробирает до костей».

Я собрал всю волю, которая у меня оставалась, и попытался открыть глаза. Веки не слушались, словно их залили свинцом и прибили гвоздями к черепу. Я напрягся изо всех сил, заставляя мышцы работать.

Свет.

Тусклый, серый, мутный, как взгляд сквозь грязное стекло.

Я моргнул с трудом. Снова. Картинка становилась чётче с каждым морганием, медленно, мучительно медленно.

«Это не больница. Это не палата. Это не реанимация».

Я видел дерево — грубое, потемневшее от воды и времени, с торчащими сучками. Деревянные борта, обшитые досками, которые прилегали друг к другу неровно, оставляя щели. Запах сырости, плесени, гнили.

«Лодка? Я в лодке?»

Паника кольнула меня — острая, ледяная, как удар ножом под рёбра.

Я попытался пошевелить руками, чтобы схватиться за борт, подняться, понять, что происходит.

Не получилось.

Руки были за спиной, связаны. Что-то грубое, жёсткое впивалось в запястья, резало кожу при каждом движении.

«Верёвка. Меня связали. Кто-то связал мне руки».

Я дёрнулся рефлекторно, пытаясь разорвать верёвку. Верёвка врезалась сильнее, до крови, но не поддалась ни на миллиметр. Я попытался сесть, опираясь на локти, и почувствовал воду.

Холодную.

Ледяную.

Она хлестала у щиколоток, плескалась на дне лодки, создавая мокрый, хлюпающий звук. Я посмотрел вниз, заставив глаза сфокусироваться, и увидел чёрную щель в днище лодки, из которой сочилась вода тонкой, но постоянной струйкой.

Лодка тонет. Я связан. Я в тонущей лодке с связанными руками.

Я снова дёрнулся — резко, яростно, отчаянно, используя всю силу, какая у меня была. Верёвка не поддавалась, врезаясь в кожу еще глубже, и я почувствовал, как что-то тёплое течёт по ладоням.

Кровь.

«Где я?! ЧТО ПРОИСХОДИТ?!»

Я поднял голову, преодолевая боль в шее, и огляделся, пытаясь понять, где я нахожусь.

Вокруг была вода.

Тёмная, широкая, быстрая река, которая тянулась во все стороны до самого горизонта. Туман стелился по поверхности воды плотным белым покрывалом, скрывая берега, превращая мир в серое, размытое ничто. Вдали — очень далеко, почти на пределе видимости — виднелись крошечные огоньки. Может быть, деревня. Может быть, костры. Может быть, галлюцинация.

Холодный влажный ветер дул в лицо —, он принёс запах ила, гнили, мокрой древесины и чего-то ещё. Я не мог определить, чего именно, но это вызывало инстинктивный страх.

Я попытался крикнуть, позвать на помощь, привлечь чьё-то внимание.

Горло было сухое, как пустыня. Вместо крика вышел хрип — жалкий, сдавленный, который не долетел даже до ближайшего берега.

«Помогите Кто-нибудь»

Никто не ответил.