Александр Колючий – Кукловод. Том 2 (страница 11)

– Мы не нищие, – поправил я. – На одежду тебе хватит. И на пару сенсоров для меня.

– Тогда завтра шоппинг? – в её глазах загорелся огонек. Впервые за все время я видел её такой живой. Девушкой, которая хочет купить себе нормальные штаны.

– Завтра шоппинг, – подтвердил я. – Спи. Утром выдвигаемся на рынок. Нам нужно превратить эту груду труб в машину убийства. И купить тебе что-то, в чем не стыдно будет сидеть за пультом оператора и передвигаться в бою.

Вонг погасил свет в основном зале, оставив только дежурное освещение. Катя ушла в жилой модуль. Я остался в сети. Смотрел на кейс с чипом, на скелет Паука и на разбитый «Носорог». Пазл складывался. Медленно, со скрежетом, через боль и грязь, но мы ползли вверх.

«Жди, – мысленно сказал я своему будущему телу. – Скоро ты побежишь».

Я перешел в спящий режим. Завтра будет дорогой день.

__________

[12] Wunderschön – Прекрасно (нем.)

[13] Morgen – Доброе утро (нем., сокр.)

Глава 4

Утро в гараже началось с лязга ворот.

Вонг, зевая так, что рисковал вывихнуть челюсть, дернул рычаг лебедки. Тяжелая створка поползла вверх, впуская внутрь полосу серого, но уже не дождливого света.

– Валите, – напутствовал нас механик, прихлебывая растворимый кофе. – И без гостинцев не возвращайтесь. Если привезете мне нормальной синтетической лапши, я, так и быть, выправлю вам бампер бесплатно. А то смотреть страшно на вашу улыбку.

– Заметано, старик, – ответил я через внешние динамики.

Катя уже сидела за рулем.

На ней всё еще был тот старый, вонючий комбинезон, но настроение было боевое. Она ерзала в кресле, нетерпеливо постукивая пальцами по «баранке».

– Куда едем? – спросила она.

– Рынок в секторе Ц-2, – я вывел маршрут на экран.

– Ц-2… – она с сомнением посмотрела на карту. – Это далеко? Я там ни разу не была.

– Полчаса езды. Там есть всё: от патронов до кружевных трусов. И, что важно, там не задают лишних вопросов.

– Поехали, – скомандовал я. – У нас 1700 кредитов и куча дыр, которые ими надо заткнуть.

«Носорог» выкатился на улицу.

После вчерашнего тарана машина выглядела жутковато. Левая фара разбита, бампер смят внутрь, на бортах следы свежей сварки. Плюс этот нелепый брезент вместо башни, примотанный скотчем. Мы напоминали мародеров-неудачников, выживших после мясорубки. Впрочем, в Нижнем Городе такой вид – лучшая сигнализация. Никто не хочет подрезать психопатов на битом броневике.

Мы добрались до рынка без приключений.

Это был огромный ангар, оставшийся от довоенного авиазавода, облепленный снаружи десятками мелких лавок, палаток и контейнеров. Муравейник. Шум, гам, запахи жареного мяса, дешевых духов и машинного масла.

– Паркуйся здесь, – я подсветил свободное место между ржавым пикапом и раскрашенным в кислотные цвета фургоном с мороженым.

Катя лихо закрутила руль. «Носорог», рыкнув дизелем, втиснулся в щель. Она открыла дверь.

– Стой, – остановил я её. – План действий.

Она открыла дверь.

– Какой еще план? – она замерла на подножке.

– Бюджетный. У нас 1700.

Я вывел смету на внутренний экран:

– 1. Одежда для тебя. Лимит – 400.

– 2. Помывка. Ты жаловалась на запах, здесь должны быть душевые. Лимит – 100.

– 3. Запчасти для Паука. Остаток – 1200.

– Эй! – возмутилась она. – Четырехсот на нормальный прикид может не хватить! А Пауку твоему обязательно прямо сейчас золотые провода покупать?

– Без Паука мы не заработаем на следующий шоппинг. Но… – я сделал паузу. – Ладно. Если найдешь что-то стоящее, я немного урежу бюджет на оптику.

– Вот это мужской разговор! – она спрыгнула на асфальт. – Идем. Вон там вывеска «Одежда из Европы». Надеюсь, будет у них что-то стоящее.

– Надеюсь, там не снято с трупов, – пробурчал я про себя, подключаясь к ее комлинку.

Мы вошли в рыночный гул. Для нас двоих это был выход в свет.

Магазин с гордой вывеской «Одежда из Европы» оказался бывшим транспортным контейнером, к которому приварили витрину.

Внутри пахло нафталином и дешевым ароматизатором, который безуспешно пытался заглушить запах старой синтетики. Европа тут, конечно, и не ночевала, но ассортимент был богатый.

Для Кати это был храм. Она замерла на пороге, глядя на ряды вешалок так, как голодный смотрит на жареного поросенка.

– Ого… – выдохнула она. – Глитч, тут есть всё.

– Тут есть девяносто процентов полиэстера и десять процентов хлопка, – пробурчал я, сканируя ближайшую стойку. – Горючесть высокая, теплоизоляция средняя. Одноразовый хлам.

– Зануда, – отмахнулась она и нырнула в ряды.

Я остался «висеть» на её плече невидимым советчиком.

Начался хаос.

Катя хватала всё подряд. Яркие футболки с кислотными принтами, какие-то сетчатые топы, широкие штаны с цепями. Она прикладывала их к себе перед мутным зеркалом, крутилась, хмурилась, смеялась.

– Как тебе это? – она приложила к груди неоново-розовый топ.

– Демаскирует с километра, – честно ответил я. – И ткань такая тонкая, что порвется, если ты просто чихнешь.

– Ты ничего не понимаешь в стиле, – фыркнула она, но топ вернула на вешалку.

Продавщица, полная женщина с фиолетовыми волосами, лениво наблюдала за ней из-за прилавка, жуя жвачку. На её лице читалась скука.

Минут через двадцать Катя набрала ворох одежды и скрылась в примерочной. Тяжелая пыльная штора задернулась, отрезая нас от внешнего мира. Катя бросила одежду на пуфик и стянула лямки комбинезона. Грязная ткань упала на пол. Оставшись в белье, она вдруг замерла перед зеркалом. Я видел её отражение. Худая, ребра просвечивают, на боку свежий розовый потек от ушиба. Кожа бледная. И тут она начала… кривляться.

Она показала язык своему отражению. Потом надула губы, изображая гламурную дуру. Повернулась боком, втянула живот, хотя втягивать там было нечего, проверила, как выглядит задница. Покрутилась, изображая модель на подиуме, и снова рассмеялась, глядя на себя.

– Я выгляжу как общипанная курица, – весело шепнула она.

– Ты выглядишь как человек, которому нужен белок и углеводы, – прокомментировал я. – Хватит вертеться, меряй штаны.

– Ты ничего не понимаешь в женской красоте, консерва, – фыркнула она, но джинсы взяла.

Вариант номер один. Узкие джинсы с потертостями и короткая куртка из кожзама. Она натянула их, прыгая на одной ноге в тесной кабинке. Застегнула молнию, с трудом втянув воздух.

Снова поза перед зеркалом. Рука на бедре, подбородок вверх, взгляд роковой красотки. Она явно наслаждалась процессом.

– Ну? – спросила она. – Как я тебе?

– Штаны пережимают бедренную артерию. Кровообращение нарушится через двадцать минут. В них ты не сможешь сесть на корточки или ударить ногой. Куртка… выглядит эффектно, но это клеенка. Порвется при первом кувырке.

Катя сдула челку с лица. Весь пафос слетел.

– Ты умеешь испортить момент. Но… ладно, жмет действительно сильно.

Она снова разделась. Я наблюдал за этим процессом внимательно. После первого раза на ее теле появилось много синяков. От этого она становилась более привлекательнее.