Александр Колупаев – Черная вдова (страница 3)
Звезда конкурсов.
Наконец-то мои родители решили уехать на отдых, оставив меня одного без их плотной ежедневной опеки. От их бдительного внимания меня не спасало даже то, что учился я уже в одиннадцатом классе и самостоятельно решал как и где мне продолжить свое образование.
Мама моя, с упорством наседки пестующей своих несмышленых цыплят, следила, вовремя ли я покушал, чистая ли у меня рубашка, а отец проводил со мной свои беседы.
Беседы эти напоминали скорее тренинги по многим вопросам бытия. Был мой славный предок изрядно подкован по многим предметам и в меня вложил неплохой багаж знаний.
Но вот за что особенно благодарен был я ему так за то, что в моем более чем юном возрасте держал он меня постоянно возле себя, приучая ко многим мелочам, которые впоследствии откорректировали в лучшую сторону мой характер.
Итак, три недели быть представленным самому себе – это более чем щедрый подарок капризной фортуны.
Я уже распределял дни и вечера между друзьями и подружками, как моя мама с очаровательной улыбкой произнесла: «Володечка, чтобы тебе было не так одиноко, мы с папой решили пригласить к нам дядю Колю!»
Жил дядя Коля, где то в селе под Новосибирском, недавно вышел на пенсию, и так как его жена на закате их семейной жизни решила поменять место жительства, а заодно и мужа, то обретался наш дядюшка больше не в собственном доме, а на городской квартире своей дочери. Идеальный сторож или надзиратель (это как вам будет угодно) за мной!
М… м… да! Настроение испорченно вдрызг!
Дядя Коля приехал за день до отъезда родителей. Оказался он довольно шустрым, моложавым дядечкой, приятно пахнущим дорогим дезодорантом и коньяком, принятым по случаю приезда, а может отъезда?
Троекратно облобызав маму и папу, погладил меня по голове. Видимо, рассмотрев, что я уже большой, похлопал меня по плечу, а затем пожал руку. Отделавшись дежурными вопросами типа «Как дала? Что нового в учебе? С друзьями все нормально?», дядя Коля переключился на папу с мамой. «Поладим!» успокоился я.
Отъезд моих родителей прошел согласно моим представлениям о расставаниях любящих родителей и их ненаглядного дитяти.
Мать тайком смахнула набежавшие на глаза слезы, отец обнял меня и наказал примерно вести в их отсутствие.
Я, состроив самую печальную мину на своем лице, пообещал вести себя хорошо и пожелал им приятного отдыха.
Дядя Коля, обняв меня за плечи, долго махал рукой, провожая свою родню.
«Ну, племяш, чем займемся в этот вечер? Кстати ты уроки сделал?» «Какие уроки, дядь Коля? Каникулы весенние у нас!» «Читать то, читать вам много задали на каникулы?» не унимался он. «Да пустяки, отмахнулся я, так по мелочи!» «Э, не скажи, в наше время, и читать и стихи учить, задавали много!»
«Ну, вот сейчас начнет занудствовать», с тоской подумал я.
«А девчонки знакомые у тебя есть? Давай, зови, познакомишь, повеселишься, если что, я в другую комнату удалюсь и мешать вам не буду. В мое молодое время мы порой до поздней поры дружили!»
«Вот это да!» дядя Коля мне начинал определенно нравиться.
Обзвонить мою компанию по «сотику» было делом нескольких минут.
Вечер удался на славу. Дядюшка был в ударе. Много шутил, что странно всегда к месту, читал какие-то стихи, авторов которых никто из нас не знал, а когда взял гитару и спел парочку чудных романсов, мы начали было ревновать к нему своих девчат. Но он, сославшись на головную боль, удалился к себе, наказав нам приятно провести время.
Утром я провалялся в постели дольше обычного. Доплывшие из кухни запахи чего-то вкусного вырвали меня из-под одеяла.
Дядя Коля, мастерски орудуя ножом, крошил свежий огурец.
«Салат «Дружба», огурчики, помидоры и лучок!» подмигнул он мне. «Я тебе бараньи ребрышки обжарил» ошарашил он меня своими кулинарными изысками.
«Может было нужно отварить пельмени?», пытался скрасить я свою бездеятельность в приготовлении завтрака.
«
Я фыркнул, представив, как девчонки будут лепить эти самые пельмени.
После завтрака дядюшка заявил мне: «
«
«
Я получил полчаса тишины нарушаемой лишь шуршанием газеты, да хмыканьем дяди Коли, которым он сопровождал чтение.
«
«
«
«
«
«
«
Не знал я, какую мину под фундамент своего спокойствия подложили эти газетные строчки!
Часов шесть тишина, прерываемая лишь пыхтением моего родственника, гостила в нашей квартире. А потом началось!
Дядя Коля вышел из комнаты взъерошенный и веселый как весенний воробей. В руке он держал общую тетрадь с заложенной, где то на середине ручкой.
«
Ошарашенный таким напором литературных перлов дядюшки, я не сразу смог сообразить, как закрутить кран его красноречия.
А он бесстрашно продолжал свою очередную стихотворную страшилку: «
«
Дядюшка обмяк как шарик, из которого вышла часть воздуха.
«
«
«
«
«
Дядя Коля просветлел лицом. «
«
И удалился мой дядя Коля творить чудеса стихосложения.
Всего на пару часов я отлучился из квартиры. Прошел по друзьям, малость потусовался на постоянном месте наших сборов.
Когда вернулся домой, что-то заставило меня задержаться в прихожей.
На двери висел белый лист бумаги, закрепленный по углам скотчем. Черными буквами, во всю мощь принтера, на нем красовалась надпись: «Головой ты не болтай, свет не нужен – выключай!» Смутное чувство тревоги мышкой заскреблось в моей душе.
Точно такой же лист поджидал на стене возле входа в зал: «Задержись-ка ты чуть-чуть, ноги в тапки всунуть не забудь!»
Фыркнув от приступа подступившего веселья, я «всунув» ноги в тапки, прошел в туалет.
И согнулся пополам от смеха.
На смывном бачке красовалась надпись: «Кончил дело – смывай смело!»
Справиться со смехом я смог только в ванной комнате.
Сидя на краешке холодного фарфора, я прочел следующее нетленное произведение дяди Коли: «Знает негр и еврей, зубы чистит лишь Колгейт!»
Меня, насмеявшегося вволю, поджидал дядюшка.
«