Александр Колпаков – Колумбы неведомых миров (страница 4)
- Понимаю, - прошептал я, подавленный грандиозными возможностями нового космического корабля. - А какова скорость ракеты?
- Двести девяносто девять тысяч семьсот девяносто пять километров в секунду, - с гордостью ответил Самойлов. - Понимаешь теперь, какое замедление времени даст гравитонная ракета? Ровно в тысячу двести рае по сравнению с земным временем! До центра Галактики она долетит за двадцать пять-тридцать лет! Путешествие стало возможным!
- Да-да, -машинально согласился я, усиленно размышляя о захватывающих перспективах галактического полета.
- Но это не все, - продолжал академик в упоении. - Гравитонная ракета может развить скорость больше световой!
- Это невозможно, - храбро возразил я. - Скорость света является предельной, недостижимой для тел скоростью во Вселенной. Так учили наших предков и нас самих.
Самойлов торжественно поднял кверху указательный палец.
- Постулат Эйнштейна о том, что скорость света есть наивысшая скорость в природе, не является абсолютно верным. Скорость света - это сложный процесс передачи энергии от одной микросистемы к другой, в ходе которой скорость передачи энергии превышает световую. Открыт более глубокий закон природы, который гласит: скорость света - это лишь нижний предел скорости передачи взаимодействий в мезонном поле. Верхним пределом является скорость распространения гравитонов.
- Какова их скорость? - спросил я голосом, хриплым от волнения.
- В тысячу раз больше скорости света!
Передо мной словно рушился мир. Теория относительности, полтора столетия державшая все здания физики, оказалась всего лишь частным случаем более общей теории пространства-времени-тяготения…
Насмешливый голос академика вывел меня из задумчивости:
- Итак, вы пришли проситься на гравитонную ракету?
- Да, - ответил я смущенно. - А вы согласны меня взять?…
Ученый некоторое время молчал, дружелюбно рассматривая меня.
- Ты мне нравишься. Будешь штурманом, - просто ответил он.
- А сколько человек входит в состав экипажа ракеты?
- Два.
- Это кроме меня и вас?…
- Нет, всего два, - повторил ученый.
- Как?! Всего лишь два человека?…
- Не удивляйся. Гравитонная ракета - новая и еще не испытанная машина для преодоления пространства-времени… Поэтому Всемирный научно-технический совет, обсуждая вопрос о галактическом путешествии, вначале хотел послать ракету вообще без людей, заменив их роботами. Но после жарких споров совет удовлетворил мое желание - самому лететь на гравитонном корабле - и разрешил взять одного добровольца штурмана. Мне надо лично проверить ряд теоретических положений… Тридцать лет мы работали над новой теорией тяготения. Ошибки не должно быть. Но все же… чрезвычайно интересно проверить на практике, какие свойства получат пространство, время, масса тел за порогом скорости света.
- При скорости, равной скорости света, время в астролетах должно остановиться, - несмело заявил я, вспоминая формулу Лоренца.
- Вот именно, - неожиданно поддержал меня Самойлов. - Однако, я не могу сейчас предсказать, что произойдет со временем при сверхсветовой скорости. Логика подсказывает нам, что время должно бы двинуться вспять… раз при движении со скоростью света оно останавливается… - Академик неожиданно грустно улыбнулся. - Только познав все, можно умирать. Я хотел бы жить бесконечно… - И тотчас перешел на сухой, деловой тон: - Итак, решено, мы летим. Через полгода на Лунном космодроме, “Море Дождей”, состоится старт гравитонной ракеты “Урания”.
Незадолго до отлета на Луну, где нас ожидала “Урания”, Высший совет по освоению Космоса устроил в Космоцентре прощальный банкет. Как сейчас помню огромный зал со сферическим куполом, тысячи оживленных лиц, столы, уставленные легкими напитками, яствами и цветами, тихую музыку и улыбки детей, по давнему обычаю пришедших пожелать нам благополучного возвращения…
Пока произносились вступительные речи и поднимались тосты, я незаметно вышел на площадь Космоцентра. Там перед телевизионным экраном, во всю стену противоположного здания, толпились тысячи людей.
Побродив по площади некоторое время, я возвратился в зал.
И вовремя. Выступал Самойлов. Я немного развеселился, увидев над высокой кафедрой воинственно сверкающие очки-“телескопы”.
- Мы счастливы, - патетически начал академик, и я невольно расправил плечи. - Да, мы счастливы, что именно нам выпало счастье… - Тут он запнулся, сообразив, очевидно, что слишком много получается счастья. - Мы рады, что первыми из людей полетим туда, где человечеству откроются новые горизонты познания. Еще Циолковский сказал…
Я так и предполагал, что академик не умеет произносить торжественных речей, и облегченно вздохнул, когда он принялся отвечать на записки. Первая из них, смятая в комок, спикировала с галерки прямо на кафедру. Самойлов развернул записку, прочел и торжественно поднял палец.
- Вопрос по существу, - объявил он. - Чувствуется, что его задал мой студент. (Протестующие возгласы сверху.) - “Почему к центру Галактики, а не ближе?” Видите ли, планетные системы в тех областях много старше нашей, и именно там мы рассчитываем найти не просто органическую жизнь, но и древние цивилизации… Не случайно намечена и конкретная цель: желтая звезда, совершенно идентичная нашему Солнцу, с планетной системой. Несомненно, что там отыщется хоть одна планета, подобная нашей Земле.
- Каким принципом вы руководствовались при выборе вашего астронавигатора?
Это было сказано неокрепшим мальчишеским басом (вероятно, первокурсник Академии звездоплавания).
- Да, да! - подтвердило сверху множество голосов.
- Извольте, отвечу, - отпарировал Самойлов и успокаивающе повел ладонью в нашу сторону. - Мне импонирует, что Виктор Андреев одинакового со мной роста и не придется в продолжение долгих лет смотреть на него сверху вниз.
Мальчишеский бас не унимался:
- Это не ответ!… Все хотят лететь!
- Да, да! Мы тоже высокого роста.
- Увы, - академик развел руками. - Приятно видеть ваш энтузиазм, но вместе с тем и прискорбно. Всех желающих не возьмешь… Мой спутник имеет еще одно неоспоримое преимущество: он молод… (Возглас с галерки: “Я тоже молод!”.) Это заметно, - немедленно отозвался Самойлов. - Он молод, но несмотря на это, налетал уже триллион километров. Легкие у него, как паруса!… И великолепное сердце. (“В каком смысле?” - прозвенел лукавый женский голос.)
- Мне непонятен последний опрос, - заявил академик под общий хохот.
Наконец слово предоставили мне. Я не стал подниматься на кафедру, чтобы не усугубить впечатления, произведенного речью академика, а встал у стола в позе, которая казалась мне наиболее естественной. И вдруг непроизвольно поднял руку, повторяя жест академика.
- Мы счастливы…
Галерка разразилась ироническими аплодисментами.
Поправляться уже было поздно, и я с мужеством отчаяния продолжал:
- Да-да… Я горжусь оказанным мне доверием. Вы увидите, я оправдаю его.
- Мы не увидим, - заметил чей-то голос. - K моменту вашего возвращения нас давно не будет в живых.
- Виктор имел в виду человечество в целом, - вмешался академик.
Я готов был провалиться сквозь землю.
Несмотря на наши неудачные упражнения в ораторском искусстве академика и меня вынесли на Площадь Погибших Астронавтов, как древних триумфаторов, передавая с рук на руки. Люди, стоявшие на площади, (встретили нас бурей приветствий,
Глава третья
“УРАНИЯ”
Наша ракета приближалась к Луне. Настраиваюсь на лунный радиоцентр. Он передает торжественную музыку, очевидно в честь нашего прибытия. Впоследствии, перед самым отлетам “Урании”, я прочел неплохой отчет корреспондента Всеобщей Связи. На мой взгляд, он почти художественно описал момент прибытия. Вот его отчет в моем вольном пересказе:
“Ваш корреспондент, Сергей Наваров, находится в диспетчерской башне Главного лунного космодрома, место в которой ему любезно предложил главный диспетчер. Прекрасные телевизионные установки позволяют мне быть поистине вездесущим. Вот я переношусь в подлунный город…
- Сейчас прибывают! - провозгласил дежурный диспетчер Главного лунного космодрома, вбегая в зал, где собралось до сотни людей, одетых в тяжелые белые скафандры с прозрачными шлемами.
Все вскочили с мест и устремились к подъемникам. Через несколько минут зал опустел. Подъемники вынесли ожидающих из подземного (вернее, из подлунного) города на поверхность “Моря Дождей”. Это были инженеры, техники, рабочие особой комиссии Всемирного научно-технического совета - наладчики, контролеры и инспекторы, готовившие гравитонный корабль “Урания” к полету в бесконечность.
Целых полгода они придирчиво, с невероятной тщательностью выверяли, выстукивали, прощупывали излучениями всю сложную систему ракеты - до последнего контакта. Теперь они с нетерпением ожидают прибытия с Земли отважных астронавтов.
Лунный пейзаж всегда поражает воображение… Насколько хватает глаз - расстилается пустынная, голая равнина “Моря Дождей” - “моря” без всяких признаков влаги. Темные горные породы, слагающие дно “моря”, ослепительно блестят в лучах солнца. На юго-востоке вздымаются черные громады лунных Карпат со сверкающими вершинами самых высоких пиков. С юго-запада, запада и юга равнину окружают Апеннины, Кавказ, Альпы, образуя нечто вроде крепостного вала. Прямо на севере виднеется пологая холмистая гряда цирка “Архимеда”. И лишь башни радиотелескопов, установленных на вершине горы Пико, да многочисленные служебные сооружения космодрома носят странный диссонанс в ландшафт лунного мира.