Александр Колпакиди – «СМЕРШ». От Александра I до Сталина (страница 33)

До февраля 1941 года военные чекисты носили униформу обслуживаемого ими рода войск со знаками различия политического состава (наличие нарукавных звезд политсостава и отсутствие нарукавных знаков госбезопасности) и звались либо спецзваниями государственной безопасности, либо званиями политсостава.

В период с февраля 1941 года по июль-август 1941 года военные контрразведчики также носили униформу обслуживаемого рода войск со знаками различия политического состава и имели только звания политсостава.

Личный состав 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР (с 29 сентября 1938 года по 26 февраля 1941 года выполнял функции военной контрразведки) носил униформу и знаки различия госбезопасности и имел звания «сержант ГБ — генеральный комиссар ГБ» — спецзвания госбезопасности.

Сотрудники центрального аппарата 3-го управления НКО СССР носили униформу ГБ и спецзвания ГБ (начальник 3-го управления НКО майор ГБ А. Н. Михеев, зам. начальника — майор ГБ Н. А. Осетров и так далее).

Форма одежды (фуражка, гимнастерка, темно-синие брюки «бриджи», сапоги) не претерпела существенных изменений до 1943 года. В зимней форме были внесены изменения. Теперь с шапкой-финкой можно было носить комбинированный кожаный плащ с пристежным меховым воротником.

Во время советско-финской войны

Военные контрразведчики в зоне боевых действий нейтрализовали свыше 40 агентов иностранных разведок и большое количество диверсантов.

За добросовестное исполнение служебных обязанностей, за мужество и героизм, за образцовое выполнение заданий командования 348 сотрудников Особых отделов было награждено правительственными наградами. Около 30 военных чекистов погибло[236].

Хотя «особисты» занимались не только нейтрализацией агентов иностранных спецслужб, но и следили за боеспособностью Красной Армии. Так, в течение первой декады января 1940 года на имя Иосифа Сталина начальниками Особых отделов Ленинградского военного округа, 7-й, 8-й и других армий было направлено 22 спецсообщения, в которых говорилось о низкой боеготовности частей Красной Армии, дезорганизации во взаимодействии командования всех уровней.

Отдельно следует отметить доклады о «специфичном» поведении отдельных военачальников во время боевых действий. В качестве примера процитируем документ, датированный 20 июля 1940 года:

«5 марта 1940 года за изменнические действия, повлекшие тяжелые последствия во время военных действий с финской белогвардейщиной, были арестованы: командир 18-й стрелковой дивизии КОНДРАШОВ Григорий Федорович и названный им как его адъютант НОВИЧЕНКОВ Борис Борисович, впоследствии оказавшийся помощником начальника штаба артиллерии дивизии.

Произведенным Особым отделом НКВД СССР расследованием установлено, что дивизия вследствие преступнонебрежных действий КОНДРАШОВА попала во вражеское окружение.

Оборона блокированного гарнизона, где находился командный пункт дивизии, КОНДРАШОВЫМ была организована плохо, командные высоты, находившиеся в непосредственной близости, заняты не были. Получив приказание об организации выхода из белофинского окружения, КОНДРАШОВ никакой подготовки к выходу не произвел. Рядовой состав о намеченном выходе полностью оповещен не был, из-за чего выход превратился в беспорядочное отступление. Выход из окружения производился 2 колоннами — южной и северной. После выхода южной колонны начала движение северная, по которой противник сосредоточил всю силу своего огня. В результате этого личный состав, скрываясь от поражения, стал расползаться по сторонам. Видя создавшуюся панику, КОНДРАШОВ вместо принятия решительных мер к сохранению спокойствия и выводу личного состава из сферы сосредоточенного артиллерийского, минометного и пулеметного огня противника бросил колонну и бежал в район расположения 20 стр. полка.

После совершения этого предательского акта КОНДРАШОВ в лесу случайно встретился с отставшим от северной колонны помощником начальника штаба артиллерии дивизии мл, лейтенантом НОВИЧЕНКОВЫМ, которого при встрече с нашими частями и назвал своим адъютантом.

Следствием также установлено, что, бросив руководство колонной и скрываясь от участия в боях, КОНДРАШОВ высказывал НОВИЧЕНКОВУ намерения сдаться противнику в плен, однако НОВИЧЕНКОВ это изменническое предложение категорически отверг.

КОНДРАШОВ признал себя виновным в том, что не организовал оборону блокированного гарнизона, не обеспечил вывода личного состава из вражеского окружения, бросив в ответственный момент выходившую из окружения северную колонну.

Виновность КОНДРАШОВА в вышеуказанных преступных действиях полностью установлена, что подтверждается имеющимися материалами и личным признанием обвиняемого. НКВД СССР считает необходимым КОНДРАШОВА Григория Федоровича за совершенные им изменнические действия, в которых он виновным себя признал, предать суду Военной коллегии Верховного суда Союза ССР. Младшего лейтенанта НОВИЧЕНКОВА Бориса Борисовича, как не являвшегося адъютантом КОНДРАШОВА и не имеющего отношения к его предательской деятельности, а также потому, что виновность самого НОВИЧЕНКОВА в изменнической деятельности следствием не установлена, последнего из-под стражи освободить и дело о нем производством прекратить. Прошу Ваших указаний»[237].

Еще один малоизвестный факт — впервые заградотряды в прифронтовой полосе Красной Армии появились не осенью 1941 года, а в феврале 1940 года — во время советско-финской войны. Согласно совместному приказу наркомов внутренних дел и обороны № 003/0093 от 24 января 1940 года:

«Для пресечения случаев дезертирства и в целях очищения тыла действующей армии от вражеского элемента, ПРИКАЗЫВАЕМ:

1. Из состава оперативных полков НКВД, обеспечивающих коммуникации действующей армии, сформировать контрольно-заградительные отряды, подчинив их особым отделам.

На контрольно-заградительные отряды возложить задачу организации на основных направлениях заслонов и застав, проведение облав в тылу действующей армии, проверку документов у одиночек и неорганизованного следования военнослужащих и граждан, направляющихся в тыл, и задерживать дезертиров.

Задержанных направлять в соответствующие особые отделы.

(…)

Контрольно-заградительные отряды сформировать численностью по 100 человек, в составе трех стрелковых взводов и оперативной группы Особого отдела в 3–5 человек.

(…)

2. Контрольно-заградительные отряды сформировать из следующего расчета:

1) на участке 14-й армии — два отряда (в т. ч. один при Особом отделе армии) из состава 8-го запасного (Петрозаводского) полка НКВД;

2) на участке 9-й армии — пять отрядов (в т. ч. один при Особом отделе армии) из состава 2-го, 3-го и 5-го полков НКВД;

3) на участке 8-й армии — восемь отрядов (в т. ч. один при Особом отделе армии) из состава 1-го, 4-го и 7-го полков НКВД;

4) на участке 18-й армии — пять отрядов (в т. ч. один при Особом отделе армии) из состава 6-го полка НКВД;

5) на участке 7-й армии — семь отрядов (в т. ч. один при Особом отделе армии) из состава 6-го полка НКВД.

6-й полк НКВД расформировать.

(…)

Для этой работы должны быть мобилизованы все лучшие кадры особых отделов; а также должны полностью использоваться, как вооруженная сила, контрольно-заградительные отряды, приданные особым органам.

6. Требуем в отношении дезертиров — предателей родины принимать самые крутые и жесткие меры. Дезертиры должны немедленно предаваться суду военного трибунала с разбором дел в течение суток.

Приговоры трибуналов необходимо заводить до личного состава частей.

7. Впредь арест красноармейцев и младшего начсостава производить по согласованию с Военным Советом армий…»[238].

Спустя полтора месяца руководство НКВД подвело первые итоги деятельности контрольно-заградительных отрядов. С 25 января по 13 марта 1940 года органами военной контрразведки было задержано 6724 военнослужащих без документов и подозреваемых в дезертирстве. Вопреки распространенному мнению, которое рисует «особистов» исключительно как садистов и палачей, сотрудники Особых отделов демонстрировали высокий уровень милосердия и справедливости. Так, 5934 задержанных, после предварительного расследования, были отправлены в свои части, как отставшие. 790 человек предано военному трибуналу и только 6 из них были оправданы[239]. Так что более «кровожадными» были военные юристы, а не чекисты.

Готовясь к будущей войне

Один из популярных мифов — в конце тридцатых годов прошлого века основными противниками военных чекистов были исключительно «враги народа», которых реабилитировали как жертв политических репрессий после смерти Иосифа Сталина. О трагедии 1937 года написано огромное множество книг, поэтому мы не будем останавливаться на этом вопросе, а расскажем о малоизвестной стороне деятельности органов военной контрразведки в предвоенный период — борьбе не с вымышленными, а настоящими врагами советской власти. Так, начальник Департамента военной контрразведки ФСБ России генерал-лейтенант Александр Георгиевич Безверхний сообщил:

«В 1940-м и первой половине 1941 года органами госбезопасности, включая особые отделы, было ликвидировано 66 резидентур германской разведки, разоблачено свыше 1600 агентов… Абверу не удалось создать внутри СССР устойчивую разведывательную сеть, обеспечить Вермахт достоверной информацией о его военной мощи… Когда же война началась, то в соответствии со стратегией «блицкрига» немецкая разведка сосредоточила свои основные силы и средства в зоне боевых действий и в ближайшем тылу советских войск… Агентура, приобретенная Абвером в преддверии войны, состояла в основном из белоэмигрантов, работавших по идейным соображениям. Но длительный отрыв от обстановки в нашей стране делал их заметными среди советских военнослужащих и населения. К концу 41-го эти агентурные кадры были в основном обезврежены сотрудниками особых отделов…»[240].