Александр Колпакиди – «СМЕРШ». От Александра I до Сталина (страница 12)
В том же году был нейтрализован полковник К. П.Лайков, незадолго до этого переведенный из Санкт-Петербурга в штаб Варшавского военного округа. Он предложил военному агенту (атташе) Австро — Венгрии в России полковнику Мюллеру совершенно секретный мобилизационный план Вооруженных сил России на случай войны. За свою услугу он просил 200000 рублей — сумма по тем временам значительная[70].
Ещё один «инициативник», полковник Леонтьев, решил продать полный план наступления российской армии на Германию и Австро-Венгрию за 10000 рублей [71]. Также был нейтрализован российской контрразведкой.
В 1912 году был нейтрализован немецкий агент — офицер для особых поручений при заведующем передвижением войск по железным дорогам и водным путям Петербургско-Рижского района штаб-ротмистра К. К. фон Мейера. На свои шпионские гонорары он снимал две квартиры в Санкт-Петербурге и владел имением в Новгородской губернии[72].
19 января 1912 года «при совместном агентурном освещении и непрерывном наблюдении были задержаны во Владиславе Захарий Кауфман и Гирш Сагалович, которые везли для продажи за границу важные мобилизационные документы штаба Виленского военного округа. Одновременно с этим в городе Ковно был арестован писарь 28-й артиллерийской бригады Иван Греблов и его соучастники — Рабинович и Шеин…»[73].
14 июня 1913 года младший наблюдательный агент иркутского КРО Усовец увидел, как во время рукопожатия с японцем солдат местного полка передал тому листок бумаги. Была установлена личность военнослужащего. Им оказался ефрейтор 26-го Сибирского полка Т. Кацан, являвшийся вестовым командующего Иркутским военным округом. В июле ротмистр Н. П. Попов получил сообщение заграничной агентуры о том, что в Харбине располагают сведениями о его поездке в Маньчжурию, поступившими от бывшего секретаря владивостокского японского консульства Хирото Минори. Источником утечки информации, как позже выяснилось, оказался тот самый солдат. 20 июня он заходил в прачечную «Сираиси», где проживал упоминавшийся дипломат. 8 сентября Кацан был задержан с поличным. У него обнаружили записку с указанием места расположения разведотделения штаба округа и фамилий офицеров. 18 марта 1914 года иркутский военный окружной суд приговорил Кацана за сотрудничество с японской разведкой к 4 годам каторжных работ. Агент, завербовавший его, установлен не был [74].
В 1913–1914 годах на территории Варшавского военного округа было задержано несколько китайцев-торговцев, уличенных в военном шпионаже в пользу Германии[75].
Глава 3
От КРО военного ведомства до ОКР Министерства юстиции
Когда началась Первая мировая война, то борьбу с иностранными разведками продолжили вести Департамент полиции и КРО при штабах военных округов. Процесс перехода системы контрразведки с «мирного» на «военный» продлился до конца 1916 года. Объяснялось это тем, что отдельные подразделения были созданы только в 1915 и 1916 годах.
В конце 1916 года система военной контрразведки Российской империи включала в себя следующие органы:
— КРО[76] (им подчинялись контрразведывательные пункты) штаба военного округа на театре военных действий. КРО входило в структуру военно-цензурного отделения. Последнее подчинялись начальникам штабов военных округов;
— КРО Штаба Главнокомандующего армиями фронта. КРО подчинялись начальнику разведывательного отделения Отдела генерал-квартирмейстера;
— КРО Штаба армий. Контрразведывательное отделение подчинялось начальнику разведывательного отделения Управления генерал-квартирмейстера;
— КРО ГУ ГШ, входившего в состав Особого делопроизводства Огенквара ГУ ГШ, в начале августа 1915 года было переименовано в Центральное военнорегистрационное бюро (ЦВРБ);
— КРО литер «Б» (было создано в ноябре 1915 года);
— КРО Ставки Верховного главнокомандующего (было создано в январе 1916 года);
— КРО штабов военно-морских флотов (например, КРО штаба ЧФ было создано только в октябре 1915 года);
— КРО штабов внутренних (находившихся в тылу) военных округов[77].
Назовем основные причины такого длительного создания описанной выше системы.
Во-первых, в «Положении о полевом управление войск в военное время», которое было утверждено в июле 1914 года, было предусмотрено деление территории России на две зоны: фронт и тыл. Соответственно, возникало два военных центра: Верховного главнокомандующего (которому подчинялись фронта и армии) и Военного министерства с входящим в него ГУ ГШ и штабами тыловых военных округов. Понятно, что такое «раздвоение» управления снижало эффективность взаимодействия «фронтовых» и «тыловых» КРО.
Во-вторых, несмотря на возросшую активность иностранных разведок в тылу, штаты ОКР штабов военных округов не были увеличены, что заметно снижало эффективность их работы. Нужно еще учитывать, что большинство сотрудников этих ОКР были мобилизованы в действующую армию и служили в фронтовых и армейских ОКР. В качестве примера можно указать, что весь персонал КРО штаба Петроградского военного округа был переведен в ОКР штаба 6-й армии, которая дислоцировалась в столице Российской империи [78]. Справедливости ради отметим, что город на Неве от этого только выиграл. Правда, такое случалось редко. В большинстве случаев КРО «тыловых» военных округов оказывались сильно ослабленными из-за мобилизации сотрудников в действующую армию.
В-третьих, оперативным обеспечением Ставки Верховного главнокомандующего руководство страны озаботилось только в январе 1916 года. Тогда было создано КРО Ставки. Ему предписывалось «выявление и пресечение шпионажа в районе дислокации Ставки, а также лиц, которые проводят в интересах воюющих с Россией держав действия, могущие нанести урон военным интересам страны. КРО должно было регистрировать всех военных и гражданских чинов Ставки и обслуживающих ее лиц. На отделение было возложена обязанность по объединению деятельности всех КРО на театре военных действий.
Структура КРО Ставки:
— оперативные подразделения;
— Военно-регистрационное бюро[79].
В-четвертых, только осенью 1915 года, чтобы снизить нагрузку на КРО штаба 6-й армии, было создано КРО литер «Б». Это подразделение отвечало за оперативное обеспечение всех предприятий ВПК Санкт-Петербурга [80].
В начале прошлого века ситуация с организацией военных секретов в системе ВМС Российской империи была специфичной. С одной стороны, германская разведка не смогла приобрести свою агентуру в Морском главном штабе (МГШ), а с другой стороны, у Берлина были многочисленные тайные информаторы на объектах ВПК Российской империи.
В 1907 году германская разведка смогла получить тактикотехнические спецификации новейших линкоров типа «Севастополь». В 1912 году в Берлине были получены сведения о строительстве подводных лодках и миноносцах на частных верфях в Либаве и Риге[81].
После хищения «Малой судостроительной программы 1907 года» власти стали уделять повышенное внимание оперативному обеспечению Балтийского флота, а также Морскому ведомству.
В конце 1913 года на совещании в Вене руководства Военного ведомства Австро-Венгрии было заявлено, что усилия добыть секретные данные «касающиеся русского Балтфлота, остались пока безрезультатными, вследствие невозможности завязать связь в соответствующих военно-морских сферах…».
В феврале 1914 года контрразведка приступила к реализации распоряжения военного министра В. А. Сухомлина об усилении борьбы с военным шпионажем «в отношении флота и обслуживающих Военное ведомство заводов» [82].
История создания органов контрразведки в ВМФ отличается от аналогичного процесса, который происходил в сухопутных силах. Начнем с того, что только в апреле 1906 года был создан Морской генеральный штаб (Генмор). В его структуре появилось отделение иностранной статистики, которое с 1907 года должно было заниматься «сбором информации о строительстве, планах использования морских сил потенциальных противников России, а также руководством деятельностью военно-морских агентов (атташе. — Прим. авт.) в Швеции, Германии, Италии, Турции и некоторых других странах». Еще одна задача — внешняя контрразведка: вместе с военно-морскими агентами «уделять внимание работе по выявлению организаций и лиц, осуществляющих подрывную деятельность против российского флота». При этом вопросами контрразведывательного обслуживания непосредственно отечественного ВМФ должны были заниматься Департамент полиции и Разведочное отделение Генерального штаба[83].
При этом Департамент полиции имел опыт борьбы с иностранным шпионажем и деятельностью политической оппозиции, но его позиции в Вооруженных силах были крайне слабы. Это не только негативное отношение большинства офицеров к жандармам и полицейским, но и незнание последних особенностей организации военно-морской службы. Жандармские офицеры начинали свою карьеру в Вооруженных силах, но это были армейские части, а не флотские экипажи.
Ситуация с Разведочным отделением была не лучше. Кроме незнания морской специфики, его сотрудники служили по другому ведомству, а это создавало множество проблем.
И только в 1911 году Генмор начал проводить работу по борьбе с иностранным морским шпионажем на территории Российской империи. В мае 1914 года приказом по Генмору был создан специальный отдел, получивший название «Особое делопроизводство», на который возложили руководство разведкой и контрразведкой[84]. В «Инструкции заведующему Особым делопроизводством Морского генерального штаба» было подчеркнуто, что на делопроизводство возлагается «направление деятельности контрразведки на флоте и в Морском министерстве». При этом этот орган не имел своих подразделений на местах [85]. Да и его штатное расписание — заведующий и три офицера-делопроизводителя[86] — не позволяло заниматься практической деятельностью.