Александр Колпакиди – Прометей № 2 (страница 18)

Нередко, опасаясь потерять насиженные места, региональные и даже республиканские руководители намеренно нагнетали в вверенных им регионах настоящую истерию по поиску многочисленных «вредителей» и «врагов народа». Имелись печальные случаи, когда подлинная революционная бдительность подменялась директивным (спущенным сверху) «соревнованием» по выявлению вражеской агентуры. Пик развернувшейся истерии, спровоцированной преступной безответственностью переродившейся номенклатуры на местах, совпадал с периодом, когда во главе НКВД стоял Николай Ежов (знаменитая «ежовщина»). Пришедший ему на смену Л. Берия уже в 1938 г. провел целую серию мер по выявлению злоупотреблений предшествующего периода, вошедших в историю как «бериевская оттепель». Примечательно, что одним из самых кричащих примеров злоупотреблений местной партийной «элиты» стала Республика Украина, первым секретарем которой был будущий разоблачитель «массовых репрессий» Никита Хрущев.

Борьба с перерождавшей партийной «элитой», за усиление роли органов советского народовластия не носила одномоментный характер и сопровождала всю историю советского государства при Сталине конца 30- начала 50-х гг. Курс на последовательное реформирование властной системы в СССР (главным образом правящего партийного аппарата) был закреплен решениями уже ХVIII съезда ВКП (б). Одна из Резолюций съезда однозначно указывала на необходимость ликвидации противоестественного «двоевластия», вызванного дублированием партийными органами власти органов государственных.

Фото советских вождей с участниками 1-й сессии Верховного Совета СССР. Январь 1938 г. Слева направо: А. А. Жданов, И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов, М. И. Калинин, А. А. Андреев.

В мае 1941 г. сталинская группа (Жданов, Молотов, Маленков, и др.) наносит очередной удар по всевластию партийного аппарата. Постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) секретарь партии Сталин назначается на пост председателя Совета Народных Комиссаров СССР — органа высшей исполнительной власти в стране. Чтобы избежать двоякой трактовки данного назначения, в постановлении однозначно отмечалась его подлинная цель: «еще больше поднять авторитет советских органов». Однако начавшаяся через месяц Великая Отечественная война не просто затормозила данные позитивные процессы в деле укрепления советской государственности за счет дальнейшего расширения советской пролетарской «демократии большинства», но, зачастую, отбрасывала эти процессы далеко назад.

Так, в частности, в условиях складывания чрезвычайного, а потому неконституционного Государственного комитета обороны (ГКО), сосредоточившего всю полноту партийной и государственной власти в стране, происходит заметное усиление руководящей роли партии во всех сферах жизни государства. Особую роль в данном процессе играет тот факт, что Председателем ГКО, т. е. человеком, наделенным на военный период высшей властью в государстве, становится ее фактический руководитель. И это даже несмотря на то, что после 1934 г. Сталин подчеркнуто именовался секретарем (одним из нескольких) ЦК ВКП (б). А пост Генерального секретаря официально оставался вакантным. Таким образом, создание ГКО в глазах партийной номенклатуры становится новым и самым мощным аргументом в пользу партийного всевластия. Тем самым это усиливает со временем ставшую негласно узаконенной схему, когда формальным (но конституционным) руководителем государства является Председатель Президиума Верховного Совета — высшего законодательного органа государственной власти СССР, а реальным (но неконституционным) — Генеральный секретарь ЦК КПСС.

Однако в таком положении есть одна существенная оговорка. В период диктатуры пролетариата, призванной осуществлять переходный этап к обществу без классов и без государства, такое положение может быть оправдано революционной авангардной ролью партии и выдвинутого ею вождя — выразителя интересов народных масс — в ходе социалистического строительства. Т. е. как и само существование пролетарской диктатуры — такое положение не является постоянным, вечным. Напротив, оно носит временный характер и зависит только от степени сопротивления новому обществу со стороны господствующих в прошлом классов и от темпов в деле построения классово однородного общества. Однако после провозглашения тезиса об «общенародном государстве» (новая Программа КПСС, 1961) и монополии правящей партии на власть: «КПСС руководящая и направляющая сила советского общества», «политическое ядро всех общественных организаций» (статья 6 Конституции 1977), отчетливо проявилось не что иное, как четко выраженная, нескрываемая претензия партийного руководства на ничем неограниченное, безраздельное господство в государстве. Причем, уже не в определенно заданных временных рамках (период диктатуры пролетариата), а вечно («развитой социализм»).

Последняя попытка дать бой ревизии решений ХVIII съезда была предпринята за год до окончания войны — в январе 1944 г. Тогда на имя Сталина Молотовым и Маленковым был внесен проект постановления «Об улучшении государственных органов на местах». «Наши местные партийные органы, — говорилось в документе, — в значительной степени взяли на себя оперативную работу по управлению хозяйственными учреждениями, что неизменно ведет к смешению функций партийных и государственных органов, к подмене и обезличиванию государственных органов, подрыву их ответственности, к усилению бюрократизма». Предлагалось: «Полностью сосредоточить оперативное управление хозяйственным и культурным строительством в одном месте — в государственных органах»; освободить партийные органы от «несвойственных им административно-хозяйственных функций»; упразднить в обкомах, крайкомах, ЦК компартий союзных республик «должности заместителей секретарей по отдельным отраслям, а также соответствующие отделы». (Цит. по: Жуков Ю. Н. Настольная книга сталиниста. М, 2010. С.219. Выделено нами. — С. Р.).

Однако, даже не смотря на категорическое одобрение данного проекта Сталиным, на заседании Политбюро проект был отвергнут большинством голосов (!). Все это, заключает историк Ю. Жуков, говорит о «неустойчивом равновесии сил сторонников и противников» реформы партаппарата.

Скрытая «малая война» в недрах партийного аппарата продолжалась даже в условиях Великой Отечественной войны. И с новой силой развернулась после Победы. Причем не только организационно, но и идеологически. Так, уже в своей знаменитой здравице за здоровье народа-победителя на приеме в честь участников Парада Победы в Кремле, Сталин подчеркнуто не упомянул правящую партию. Именно народ (в частности, русский) в сталинском тосте был провозглашен «руководящей силой Советского Союза». Не отдавая Сталина на откуп разномастным доморощенным «ура-патриотам» и «державникам», отметим главное.

Именно русский народ — русские рабочие и крестьяне, свершившие революцию и отстоявшие ее завоевания на полях Гражданской войны, смогли стать цементирующей силой, вокруг которой сплотились малые и большие нации и народы советской семьи. Не вызывает сомнения, что именно этот интернациональный монолитный по своей природе организм — советский народ, окончательно сложившийся в боях Великой Отечественной, стал одним из решающих факторов триумфальной Победы СССР. Как и в ходе революции и Гражданской войны, так и теперь, после Великой Отечественной — освободившись сам, народ-победитель (во главе с русским рабочим классом) помог освободиться от фашистской, а следом и колониальной тирании другим народам. Животворящей основой данной силы, скажет немного позднее вождь советских народов, явилось превосходство нашей общественной и политической системы, нашего советского строя.

Пока на полях Отечественной войны гибли лучшие сыны Коммунистической партии, а беспартийные в случае гибели просили считать себя коммунистами, ВКП (б) вполне оправдывала звание «партии воюющей» — призванной вдохновить и мобилизовать массы трудящихся на защиту своей социалистической Родины и беспощадную борьбу с захватчиками. Массовый героизм рядовых коммунистов в тылу и на фронте, казалось, медленно, но верно сбивал окалину бюрократии и приспособленчества с могучих основ легендарной ленинской партии, вновь ставшей, как и в далекие годы Гражданской войны, авангардом советского народа. Однако сказывалось и другое. Гибель миллионов беззаветно преданных советскому государству коммунистов не могла не отразиться на качественном составе правящей партии. Точнее тех, кто занял командные высоты в ее руководящих органах в центре и на местах.

К исходу войны по инициативе заметно укрепившего свое положение в партии и государстве Г. Маленкова (являвшегося к тому же начальником управления кадров ЦК) была проведена своего рода «партийная инвентаризация». Она должна была выявить профессиональный и политический уровень подготовки рядовых коммунистов, но главным образом — ее руководящего звена в центре и на местах. По итогам «инвентаризации» в апреле 1946 г. в Управлении агитации и пропаганды ЦК состоялось расширенное заседание. Результаты проверки были более чем красноречивыми.

И. В. Сталин готовится к выступлению во время работы XIX съезда партии.