Александр Колпакиди – Че, любовь к тебе сильнее смерти! Писатели и поэты разных стран о Че Геваре (страница 6)
28 декабря 1958 года войска Че подошли к Санта-Кларе. На одного партизана приходилось не менее десяти солдат правительственных войск. Добавьте к этому танки и авиацию, начавшую бомбардировки города.
«Через несколько часов мы установили в Центральном Университете Санта-Клары свой первый командный пункт. Потом он будет перенесен ближе в город. Тем утром я была ошеломлена, когда Че вручил мне винтовку М-1, сказав, что я ее заработала. Это было моим первым серьезным достижением в качестве бойца. Я очень хорошо знала, какими строгими были критерии Че относительно того, кто может получить оружие, а кто нет. Я испытывала невероятную гордость и удовлетворение» (Алейда Марч «Моя жизнь с Че Геварой»).
Команданте приказал возводить в городе баррикады из всего, что попадалось под руку. Никогда прежде этого не делалось, и это был настоящий успех…
Одну из основных опасностей представлял для наступающих бронепоезд с солдатами правительственных войск и военной техникой. По приказу Че Гевары ночью к железнодорожным путям подогнали бульдозер, с помощью которого были разобраны рельсы, и когда позже бронепоезд попытался прорвать оцепление, первые вагоны сошли с рельсов. Коктейли Молотова, которыми партизаны забросали состав, довершили дело. Невыносимая жара, созданная таким образом внутри вагонов, заставила военных сдаться.
«Вечером 29 декабря мы с Че вышли прогуляться вдоль шоссе. Он подвергал все тщательному анализу, так что ни одна деталь не могла от него ускользнуть, а я все записывала, как и подобает хорошему ассистенту. Он сказал мне, что нам нужно установить «Катерпиллер», бульдозер, для того чтобы разобрать рельсы, чтобы бронепоезд диктатора, прибытия которого мы ожидали, сошел с рельсов. У Че был глубокий, гортанный голос, и, поскольку уже была поздняя ночь, он говорил шепотом. Я не расслышала, что он сказал. Я понятия не имела, что такое «Катерпиллер», – он сказал это слово на английском, и я записала то, что услышала на испанском: «catres, palas y pilas» (кровати, лопаты и батарейки). Я поняла, что сделала ошибку, и, почувствовав мое замешательство, он попросил взглянуть на мои записи. «Так говоришь, ты учительница?» – произнес он, шутя. В ужасном смущении я ответила, защищаясь: «А что ты ожидал? Я не знаю, что такое ”Катерпиллер”!» Я не могла скрыть смущение, поэтому молчала. И с тех пор, когда возникала какая-нибудь похожая ситуация, он саркастически напоминал мне об этом. И спустя годы, когда я рассказала об этом случае нашим детям, они с удовольствием дразнили меня, напевая: «Кровати, лопаты и батарейки».
Несмотря на мое невежество, «Катерпиллер» чудесным образом появился утром, управляемый гражданским лицом, которому было поручено разобрать пути. Когда он приступил к заданию, в него выстрелили. Другой пожилой мужчина, случайный прохожий, был ранен в живот и доставлен в ближайшую больницу. С помощью подзорной трубы мы пытались определить, откуда стреляли. Были замечены черные фигуры, двигающиеся по крыше «Гранд-Отеля» (сейчас это отель «Санта-Клара Либре»), расположенный напротив парка Видаль. С этой выгодной позиции у снайперов весь город был как на ладони. Че немедленно побежал разыскать бойца из «Отряда самоубийц», приказав ему разобрать железнодорожные пути.
Вот таким образом днем 30 декабря знаменитый бронепоезд сошел с рельсов и попал в наши руки» (Алейда Марч «Моя жизнь с Че Геварой»).
«Я сфотографирую тебя для истории», – так сказал команданте Че Гевара своей будущей жене Алейде Марч. Многие его биографы склоняются к мысли, что именно тогда, в разгар боя за Санта-Клару, он понял, что любит ее. Во всяком случае, по свидетельству Алейды, когда они, смертельно усталые, ехали из Санта-Клары в Гавану, Че впервые признался ей в любви. Это случилось на следующий день после победы Революции, 2 января 1959 года.
А вот как по прошествии многих лет жена команданте рассказывает о развитии их взаимного чуства в своей книге «Моя жизнь с Че Геварой»:
«Я сидела на улице с дорожной сумкой на коленях, когда Че подъехал на джипе и пригласил меня «прострелить несколько обойм». Я прыгнула без раздумий. И это случилось: в некотором смысле, я осталась в этом джипе навсегда…
Не было времени также подумать, какое личное значение несло внезапное приглашение Че. Я оказалась вовлеченной в ситуацию, из которой, я была убеждена, выйду победителем. Случались трудные и запоминающиеся моменты, и были времена едва переносимой боли, но мой настрой всегда оставался бодрым, и я была уверена в завтрашнем дне. Несмотря ни на что, в то время я была блаженно счастлива.
Шли дни, и постепенно мой трепет перед «репутацией» Че проходил, а огромное чувство восхищения и уважения к нему росло. Он был очень умным и обладал удивительным даром вести за собой людей. От него исходило ощущение безопасности и уверенности. Благодаря этому солдаты, идущие за ним в бой, всегда чувствовали поддержку, даже в самых сложных обстоятельствах. Он без колебаний противостоял сильному противнику, потому что был невероятно храбр. Партизаны всегда могли положиться на него как на лидера с исключительным пониманием тактики и стратегии.
…Когда мы вернулись на командный пункт, я заметила, что его левая рука в гипсе. Выяснилось, что он сломал ее во время битвы по захвату казарм, пытаясь перепрыгнуть через забор. Я отдала ему свой черный шарф, чтобы он мог использовать его в качестве повязки. Спустя годы этот кусок шерстяной ткани стал значить для нас очень много. В одном из самых милых писем он вспоминает этот шарф. Находясь в Конго, Че написал для меня короткий рассказ под названием «Камень». Там в свойственной ему тонкой ироничной манере он описал шарф, «который она дала мне на случай, если я поврежу себе руку…». Но это было потом, а пока нам столько еще предстояло пережить вместе».
Принуждая к сдаче последний оставшийся в городе оплот правительственных войск, Че был верен себе, как всегда, стараясь избегать лишних потерь – как среди своих солдат, так и среди солдат противника.
Город был охвачен ликованием – Санта-Клара окончательно перешла в руки партизан. К тому времени команданте Че Гевара уже стал живой легендой. О его необыкновенной популярности говорит следующий шутливый диалог, произошедший тогда между ним и его другом и соратником Камило Сьенфуэгосом. «Теперь я знаю, чем займусь после нашей победы», – сказал Камило. «Чем же?» «Я посажу тебя в клетку и провезу по всей стране. За то, чтобы увидеть тебя, люди будут платить деньги. Я сколочу целое состояние!»
На следующее утро, получив соответствующий приказ, Че в сопровождении Алейды выехал во главе своего войска в Гавану – ему предстояло занять крепость Ла-Кабанья, возвышающуюся над городом со стороны порта.
Часть 5
Революциионная работа
…Его товарищи ликовали, но Че уже думал о той борьбе, которая ему предстояла в дальнейшем. Война была закончена, но революция только начиналась. Прибыв в Гавану, Эрнесто Че Гевара стал начальником гарнизона Ла-Кабаньи. Команданте открыл в крепости «Военно-культурную академию», где преподавались общеобразовательные дисциплины и проводились курсы по кубинской экономике и текущим политическим событиям; основал и помогал выпускать две революционные газеты; а в конце января возглавил Отдел по обучению революционных вооруженных сил и участвовал в создании нового аппарата госбезопасности и разведки.
В Гавану были приглашены родители Эрнесто.
Вот как описывал их встречу, состоявшуюся 9 января 1959 года, через восемь дней после официального объявления победы революции, его отец Эрнесто Гевара Линч: «Как я понимаю, ему хотели сделать сюрприз, и сын узнал о нашем приезде лишь за несколько минут до того. Моя жена бросилась к нему в объятия и не могла сдержать слез… Вскоре и я обнял сына. Прошло шесть лет с тех пор, как я в последний раз видел Эрнесто».
«Теперь я воин, работающий над укреплением правительства, – сказал отцу Че. – Что будет со мной дальше? Я даже не знаю, в какой стране сложу голову». Гевара Линч был озадачен и лишь намного позже понял значение последней реплики сына. «Прибыв в Гавану, Эрнесто уже знал, какова его судьба».
Одним из главных событий «революционного января» стала речь Че, где он назвал одной из главных задач проведение аграрной реформы и изменение системы владения землей и, главное, раскрыл свое представление о континентальной революции и призвал к вооруженной борьбе по всему полушарию.
Выступление Че, таким образом, стало не чем иным, как громким призывом к будущим латиноамериканским революционерам и скрытым объявлением войны интересам Соединенных Штатов, которые позже он назовет «главным врагом человечества».
С одобрения Фиделя Эрнесто Че Гевара встречался с революционерами из разных стран Латинской Америки, участвовал в создании тайного агентства внутри службы госбезопасности; эта подпольная организация должна была заниматься помощью зарубежным партизанским и революционным движениям, подготовкой и обучением партизан.
В феврале, в соответствии со специально созданным положением в новой кубинской конституции, Че официально был признан кубинцем по рождению, что стало вторым прецедентом подобного рода за всю историю Кубы. Этот статус наделял его всеми теми правами, которыми пользовались коренные кубинцы.