посылкой время ехать мне туда,
где передастся взглядом ремесло
гулять в обнимку с чередой удач…
МЕЛОДИЯ
Л. Н.
Нежность мелодии льётся по проводу,
ноты смягчают барьер расстояния…
Образом ангела в сердце мелькнёшь снова ты,
крылья укутав хрустальным сиянием.
Розы и бабочки – мир не для осени —
царство твоё, и тебе лишь в нём властвовать.
Солнце – близнец, только с рыжими косами —
те же характер, улыбка и пластика.
Лето оденет портрет в рамку зелени,
сделав тона, как всегда, акварельными.
Я попрошу посмотреть и исчезну, как велено,
ветром, унёсшим мечту карамельную.
Если не жаль, подари мне журчание
нежной мелодии, где растворяется
глупый зарок не давать обещание
вслед за тобою к рассвету отправиться…
Миг окрашен в сиреневый цвет
через линзы защитных очков —
потускнела листва кабачков,
стал плотнее шершавый цемент.
Выплывает грустящая даль
размышлением «против» и «за»:
либо с тем, что оставил, связать
свою жизнь, либо прочь навсегда.
Облака не помогут понять,
почему твой маяк далеко —
и трудней растопить в горле ком,
чем друзьям подмешать в кофе яд.
Жгут колёса асфальт третий час,
унося устный код двух имён…
время, словно невидимый лён,
скроет души, молчащие в нас.
«Привык всем верить и не верить…»
Привык всем верить и не верить,
идти назад, идти вперёд,
и слышать влажный голос ветра,
что даже в гости не зовёт.
Устало дышат крыши зданий,
под ними шорохи вестей
расскажут, кто сегодня ранен,
и где вновь выборы не те.
Себя вдруг ощутишь ты нищим,
нашедшим кров, но без тепла —
и будет рад, наверно, Ницше,
впадёт в депрессию Пилат.
Темнея настроенья небо,
а воздух как струна дрожит,
предчувствуя дождя нелепость,
сплетённую жарой из лжи.
И перепишется сознанье
в привычный шифр синих глаз,
а дешифровщик снова занят,
как телефон в конце стола.
ПРОДОЛЖАЕТСЯ…
На перепутье тормоза —
не более, чем рудимент,
раз перекрыт отход назад
и лучше вариантов нет.
И невозможно передать,
как падает картина вниз, 
