Александр Князев – Никакой романтики (страница 4)

Прогуливаясь по просторным галереям развлекательного центра, шаг за шагом, этаж за этажом, Владислав время от времени заходил в разные магазины, всматривался в движение людских масс, изучал малейшие тонкости в поведении выборочных персонажей. Недалеко от него, молодая пара спорила, стараясь привлечь внимание зрителей.

– Ты мне обещал! Обещал! – намалёванная красавица пускала слезу, используя женские чары и тем самым призывая своего избранника раскошелиться на какую-то очень дорогую вещь, – или твои слова ничего не значат?

Для неё желанная покупка имела особое значение в их отношениях, ведь сейчас это был не только вопрос материальных вложений и удовлетворения желаний, но и, как ей казалось, проявления любви, заботы и взаимопонимания.

– Успокойся! Милая, если сказал, значит сделаю, – соглашался ее спутник, нежно обняв девушку и поглядывая на золотые серьги стоимостью в три тысячи долларов.

Он понимал, что отказ купить дорогое украшение привел бы к трещине в их отношениях. Девушка всячески подтверждала эту мысль, открыто выставляя на всеобщее обозрение свои претензии к партнеру.

– Как обычно!

– Ну же, дорогая, не серчай! Давай немного подождём? – попытался выпросить отсрочку незадачливый жених.

– Я так и знала, это всё пустой трёп, надоела мне твоя брехня! – рассердилась красавица, готовая использовать любые способы убедить своего избранника в том, что покупка стоит каждого потраченного на неё рубля.

Под напором девушки парень поддался на уговоры.

– Подскажите, в рассрочку оформляете? – в надежде на отказ спросил он у продавца.

– Да! Будьте добры ваш паспорт.

– Я знала, что небезразлична тебе! – ликовала красотка.

– Ну на хрен! Скучно как-то, – прошептал Владислав и перевел взгляд на женщину с девятилетним сыном, которые поджидали отца семейства.

– Мы долго будем сидеть на этой лавке? Мама! Пойдём перекусим! Мам, ну пойдём! – канючил малой.

Полностью погрузившись в смартфон, мать перелистывала страницу за страницей социальных сетей и с раздражением пресекала казавшиеся ей незначительными просьбы сына.

– Сергей, успокойся! Потерпи немного! У нас встреча с твоим папашей. И мне нужно многое прояснить!

– Ну мама! Пожалуйста! Пойдём!

– Посиди немного! – мать раздраженно обрывала любые просьбы. На душе у нее было неспокойно, и все из-за бывшего мужа, ведущего разгульный образ жизни.

Осознав, что перекусить в ближайшее время не получится, парнишка достал игрушечный автомобиль, и с улыбкой на лице начал изображать звуки мотора. Сейчас, катая машинку вдоль перил, он погрузился в другой, справедливый мир игры.

– Бедный парнишка! Скоро ты выйдешь из туманного детства и осознаешь жестокость этого безумного мира. – посочувствовав ребёнку, Владислав переключил внимание на двух семнадцатилетних парней, спускающихся рядом с ним на эскалаторе. Толстовки, подвернутые джинсы и практически одинаковые стрижки с зачёсанной на левую сторону чёлкой.

– Ты думаешь даст? – с ехидством спросил один.

– А кто её спросит? – рассмеялся малолетний переросток, выдавая порцию пошлости. – Не хотела бы, не пошла. Как говорит мой отец: «сука не захочет, кобель не вскочит!»

– И то правда. Посмотрим!

– Да ты не парься, будешь при деле! – с гордостью знатока, умничал напарник – немного комплиментов и побольше вина, вот путь к успеху!

Истеричный смех над пошлыми шутками разнёсся в радиусе двадцати метров, привлекая осуждающие взгляды посетителей торгового центра. Владислав же, сменив фокус внимания, продолжил свою незамысловатую прогулку.

Смена ветров

Добравшись до места, Илья переоделся в привычную белоснежную робу. Он работал в частной пекарне семьи Чеботарёвых «Хлебная корка». Бизнес по производству и продаже свежей выпечки фактически принадлежал его матери несмотря на то, что официально он достался по наследству её старшему брату Александру. Но тем не менее мать никогда не разделяла совместный бизнес, считая его общим семейным достоянием. Взяв на себя все прелести организации семейного подряда, мать никогда не жаловалась на отсутствие поддержки со стороны брата, который, получая свою часть дохода от бизнеса, ни в чем себе не отказывал и жил, как говорится, на широкую ногу. В то время пекарня процветала, принося хорошую прибыль, что сказывалось на общем укладе семьи.

– Илья! Проверь коробки за домом! – поставил задачу хмурый и вечно всем недовольный отец. Его характер изменился из-за онкологического заболевания, и теперь общаться с ним было непросто.

– Да что там смотреть! – возмущался Илья. – Всё на месте, никому они не нужны!

– Посмотри! Вечно там ошиваются бродяги в поисках наживы! Им только дай повод!

– Ладно, схожу!

– Постоянно ты пререкаешься! Что ни попроси, в ответ только бесконечные отговорки! – пробормотал отец, и, прихрамывая, начал медленно спускаться в подвал.

С раннего детства у Ильи были хорошие отношения с родителями, они всегда любили друг друга, а авторитет отца был для него непререкаем. Но со временем парень многое начал воспринимать по-другому. Глубоко в душе, он мечтал отправиться в путешествие, навстречу ветру, куда-то далеко за горизонт, подальше от всех бытовых проблем. Его тянуло к морю, он мечтал о новых открытиях и приключениях, но любовь к родителям и привитое с детства послушание, не позволяли огорчать пожилую мать и больного отца.

Дни тянулись один за другим, а работа состояла из набора однообразных отточенных действий, но однажды все изменилось. Тот четверг выдался теплым и солнечным, Илья раскладывал товар на полках у кассовой зоны и готовился к встрече первых покупателей.

– Здравствуйте! – услышал он девичий голосок, дверь распахнулась, и его ослепил яркий солнечный свет, ворвавшийся в полумрак пекарни. – Открыто? – осторожно ступая через затёртый временем порог, прокричала девушка.

– Да, конечно! – прикрываясь ладонью от слепящего света, он пытался разглядеть незнакомку. – Прошу, входите! – вежливо повторил Илья.

В ту же секунду через порог пекарни перешагнула невысокая девушка лет двадцати семи – Карина, дерзкая, непредсказуемая, привыкшая к роскоши. Она была немного полновата, но хорошо подобранная одежда и ухоженная внешность скрывали этот небольшой недостаток. Тёмные высокие ботинки, клетчатые брюки и яркая шёлковая блузка с накинутой поверх нее укороченной кожаной курткой прекрасно сочетались между собой и очень шли Карине.

В тот самый момент, с первого нежного взгляда, продавец и покупательница поняли, что они должны быть вместе, и буквально через месяц влюблённая пара уже начала совместную жизнь в небольшой съёмной квартире.

Прошлое и настоящее

В очередной раз, нервно прогуливаясь по торговому центру вдоль разнообразных магазинов, Владислав невнятно разговаривал сам с собой. Наконец, найдя одиноко стоящую скамейку, он присел и принялся вытирать взмокший лоб платком, подаренным матерью задолго до настоящих событий. Вздохнув так глубоко, насколько позволяли лёгкие, он погрузился в воспоминания, и теперь вместо безликой людской массы, двигающейся мимо него, он видел перед собой плавно несущийся поток прожитого и это всё более погружало его в глубины подсознания. Он наблюдал за людьми, видя в каждом лице частицу своего прошлого. Мелькнувшие сценки счастья и радости, приветливые улыбки и заботливые взгляды напоминали ему эпизоды его отношений с близкими людьми.

– Ты что раскис? – завёл беседу воображаемый друг детства.

– Инди? Спустя столько лет, снова рядом? – искренне обрадовался Владислав. «Этого не может быть», – прошептал внутренний голос, дрожа от недоверия.

– Прошло столько лет…

Волна воспоминаний обрушилась на него, снося хрупкие перегородки взрослой рассудительности.

– Когда ты исчез, я страдал, но продолжал ждать. Верил! А тебя всё не было!

– Я всё ещё твой старый друг!

– Разве? Ведь ты ушёл на много лет, а теперь заявляешься как ни в чем не бывало. Существуешь ли ты вообще или это происки моего сознания?

– Не знаю, тебе всё же видней.

– Стараясь помнить, я вел ежедневник, записывая обращения к тебе, в надежде, что однажды ты прочтёшь. – покачиваясь словно маятник, Владислав старался сдержать нахлынувшее волнение.

– Прости, на то есть свои причины!

Суета торгового центра, мимолётные разговоры проходящих людей – все исчезло, оставив после себя звенящую тишину. А вместе с ней растаял и друг, словно его и не было. Продолжая одиноко сидеть на скамейке, Владислав сжимал кулаки, пытаясь удержать в ладонях тепло его присутствия. Пустота и горечь разлились в груди, оставляя после себя глубокий, незаживающий след. Теперь он знал наверняка: это было не воображение. И от этого понимания становилось только больнее. Через миг, воспоминания начали отдаляться и теряться на фоне шумного окружения, пока постепенно не рассеялись. Достав затёртый, потрёпанный блокнот, Владислав листал его, просматривая хаотичные записи, разбросанные по страницам, и выразительно читал, выделяя наиболее значимые:

«Размышляя о тебе, вообще о нас, я пытаюсь вспомнить, правда ли все происходящее или это только плод моего больного воображения. Без слёз не вспомнишь, никудышную соседку по дому, как она визжала. Да, были времена! Своим исчезновением ты подвёл черту в отношениях. Почему? Надеюсь, будет шанс задать вопрос, куда же ты исчез и почему. Ты обязательно вернёшься, я знаю. Мысли притупляются, сея на поле сознания ложь и сомнение. Неужели дружба – лишь вымысел? Я скучаю. Оставшись наедине с собой, я до сих пор не могу принять твой молчаливый уход.»