Александр Клюквин – Архивариус снов (страница 43)

Искал себе отрады. В морали ниже зверя пал, Едва почуял силу. И постепенно раскопал Он сам себе могилу. Рассвет, закат, закат, рассвет — Как пульс по смертным венам. И оступившихся там нет, Есть хитрость к светлым генам. Всего один на миллион Нетронутым остался. Не прЕдал вещий божий сон И тёмным не достался. Познал кручину пилигрим, Проникшись скорбью светлой. Он в мыслях стал необорим — Помочь идее тщетной. И оторвался от своих Двенадцати попутных. Одну стихию на троих Пусть делят в спорах нудных. Ему же места не нашлось В притихшем хороводе. Но дюже остальных далОсь Задание в природе. Огонь, эфир, земля, вода Смешались в откровенье. В себя ушёл он, и тогда Обрёл своё прозренье. С тех пор двенадцать величин На тройки разделились. И в образах земных личин Печально засветились. Все как один обречены На бесконечный траур. Им как печати врученЫ Палитры тусклых Аур. Тринадцатый же пилигрим Чуть дальше и чуть выше, Как завещал тот, кто незрим, Зато прекрасно слышен. Он часто слышен даже там, На разноцветном шаре. Но не глухи к его словам Лишь те, кто с лишним в паре…

ДРУГ

(Посвящается Евгению Александрову) А помнишь, Жека, мы с тобой Когда-то подружились? И с непокрытой головой По всем дворам носились. Заполучали синяки В бесчисленных «войнушках», Когда лупили нас «враги» Зарядом из «воздушек». Коленки в кровь нещадно драли, Гоняя мячик во дворе. За это мамки нас ругали, Не смысля ничего в игре — Мы звёздами себя считали, Как Марадона и Пеле. Потом играли в «недотрожку», Увидев фильм про Брюса Ли. Бабульки злились понемножку, Когда возились мы в пыли.