Александр Киселёв – Тайны мифологии: рождение вселенной – 1. Раскрытие древнего знания (страница 17)

…Расправившись с тенью творца, ненасытная нечисть с криками: – Не щади четырёхголового! Жри его!, – бросилась на хозяина тени. Перепуганный не на шутку, взмолился предводитель богов:

– Не ешьте меня, чада мои, бесы и черти, пощадите вашего батюшку. Уразумев (образумив?) первенцев, Брахма создал светлых и миролюбивых богов. Отделив от себя свой сияющий облик, что стал днем, он даровал его любезным чадам своим, которые весьма обрадовались родительскому дару. Так ясный день сделался телом небожителей. Из ягодиц Брахмы появились существа, враждебные богам. Чрезвычайно похотливые, они принялись домогаться своего создателя. Поначалу почтенный вождь богов посмеялся над бесстыдством своих чад, но осознав их решимость, бросился от них стремглав, причитая недоуменно…

…За помощью творец спешил к Заступнику праведных светлых сил, Верховному Владыке, Кто, облачившись в многие личины, нисходит в здешний мир ради защиты уповающих на Него.

Господи вездесущий, – возопил Брахма, – упаси меня от порочных тварей, коих я произвел на свет по Твоей воле. Одержимые похотью, они грозятся насильничать меня…

…Покарай нечестивцев, презревших власть Твоего наперсника. Не у кого мне более искать спасения.

Зная о беде, приключившейся с создателем, Всеведущий Господь велел последнему отринуть прочь его осквернённое злодеями тело. Брахма покоился воле Всевышнего и взамен прежнего обрёл новый облик.

Старое же тело, отвергнутое создателем, прелюбодеи приняли за прекрасную деву. В сумраке помчались они на звон ножных колокольчиков и, увидев пред собою юную особу, изумились ее благолепию. Восхищённые, бесы глядели во все глаза на стопы ее, прекрасные как лепестки лотоса, на тонкий стан и пышные бедра, охваченные золотистой лентою…

…Не дав себе опомниться, жадные до женских прелестей нечисти навалились на сумеречный образ создателя.

Довольный, что сумел обмануть похотливых чад, Брахма просиял ликом и разразился задорным смехом, из чего на свет появились певчие ангелы гандхарвы и веселые плясуньи апсары…

Ну как? Давай же вникнем.

…В последствии, из пупа вселенского Вишну вырос лотос, сияющий словно тысяча солнц. В лотосе том покоились души, заснувшие в пору прошлой кончины вселенной…

Для полной, ещё не названной, ничем не окрашенной, пустоты Хаоса Гесиода, спящее в состоянии «мирового яйца» «первое Я», конечно же сияет чудом своего сознания и той божественностью, что оно принесло сюда из того, вечного, божественного мира. Символ «душ», «покоящихся» в этом «лотосе», открывает нам очень важный момент, а именно – то, что, по крайней мере, часть душ вселенной, душ достигших просветления, не исчезают вместе с очередной гибелью вселенной, а, в незримом, непроявленном состоянии вечного божественного мира, пережидают «сон» или «смерть» вселенной, чтобы проявиться в новой.

…Первым волею Высшего Существа на вершине цветка пробудился к сознанию будущий творец – Брахма. Сверхсущество, возлежащий в водах вселенского яйца, явил Себя Брахме в его сердце, тем самым наделив творца разумом, необходимым для воссоздания вселенной…

Итак, «первое Я» пробуждается, пробуждается сознание, являющееся частицей божественного мира. Полагаю, что здесь гораздо уместнее слово «сознание», а не «разум».

…Обретя способность творить, Брахма поначалу создал из собственной тени пять покровов сознания – помутнение рассудка, отождествление себя с плотью, помрачение, самообман и безумие. Ужаснувшись этим пяти нечистотам, творец порешил мысленно избавиться от оных…

Вновь мы видим символ параллельный тому, что мы рассматривали только что, я имею в виду символ Брахмы, выращивающего себе новые головы, вплоть до пятой. Думаю ты согласишься со мной в том, что и сам этап всего происходящего процесса, и многие его символические подробности, и сам символ цифры «пять», свидетельствуют о параллельности этих образов, этих эпизодов в двух рассматриваемых нами текстах.

В первом эпизоде Брахма создаёт «женщину» из своей «левой стороны». Здесь, «пять покровов сознания» он создаёт из своей «тени».

«Женщина» – «поднимается в небо», а после, – даже «убегает». «Пять покровов сознания» отторгаются своим породителем, как нечто мерзкое и нечистое. И в том и в другом эпизодах, осознание себя отдельным от окружающей пустоты, затерянным в ней связано с символом цифры «пять». В первом эпизоде, именно «пятая голова» Брахмы вожделеет, «поднявшуюся в небо» «женщину», и «больше не видит Всевышнего». И то и другое, – и вожделение, и потеря контакта с богом, – описывает его ущербность, неудовлетворённость, дискомфорт. Во втором же эпизоде, отторгнутые Брахмой, как что-то нечистое, «пять покровов сознания», пожираются некими сущностями, которые после этого, набрасываются на самого Брахму, от чего он приходит в ужас и молит их о пощаде. Это новый, но совершенно узнаваемый, образ, всё того же острого дискомфорта, испытываемого «первым Я», затерянным в пустоте.

Вожделев, в первом тексте, свою «дочь», новорождённую «женщину», Брахма погонится за ней, что является совершенно ясным символом первого большого взрыва. В этом же эпизоде, в этом тексте, в строках чуть ниже, Брахма – «отделит от себя свой сияющий облик», что совершенно очевидно символизирует то же самое.

Полагаю, что параллельность этих эпизодов для тебя очевидна, а значит, давай рассмотрим то, с чего они начинаются, а именно – процессы связанные с символом цифры «пять».

И тот и другой символы, говорят нам о том, что пробуждение «первого Я», от состояния полноты и цельности «мирового яйца» до состояние затерянности в пустоте «не Я», происходит в пять шагов. Попробуй вновь закрыть глаза и прочувствовать это.

Конечно, в процессе пробуждения первого во вселенной «Я» от счастливого сна к одиночеству заброшенности в пустоте, можно предполагать самые разные тонкости, но пока, ничего кроме четырёх сторон света, как символе пространства вообще, я предположить не могу. Возможно, что «первое Я» действительно, именно «разворачивается» из своего сна, из своего пребывания в «божественном мире». Разворачиваясь, оно осознаёт и, одновременно, создаёт, прикосновением своего внимания, всё окружающее пространство. И хотя, оно, как минимум – трёхмерно, а значит, – речь должна идти о шести направлениях, всё же, число «четыре», как указание на четыре стороны света, достаточно ясно указывают на пустоту, окружающую «первое Я» со всех сторон. Точнее, таким осознаёт сложившееся положение само «первое Я» на тот момент. Думаю, ты понимаешь, что это уточнение очень важно. В предыдущем тексте символ числа «пять» имел прямое отношение к самому Брахме, ведь там речь шла о «пятой голове». Во втором же тексте, всё несколько сложнее. Эти – «пять покровов сознания», Брахма создаёт из собственной «тени», но после, «ужаснувшись им», «этим пяти нечистотам», «творец порешил мысленно избавиться от оных». В этих строках мы можем увидеть указание на то, что символ цифры «пять», в данном случае, имеет отношение к пространству пустоты, к «не Я», окружающему «первое Я», а точнее – к его ошибочному восприятию «Я» чем- то иным, чужеродным. Почему – ошибочному? Почему вообще речь идёт о – «помутнении рассудка, отождествлении себя с плотью, помрачении, самообмане и безумии»? В общем-то, ответ достаточно очевиден, он виден в самом вопросе.

Я уже говорил тебе о том, что это пространство, эта пустота, фактически создана прикосновением внимания «первого Я», то есть является его частью. В рассматриваемом нами тексте, мы видим прямое указание на это, ведь эта пустота создана из пяти покровов сознания «первого Я», созданных из его «тени». Может показаться, что здесь есть противоречие с предыдущим текстом, где «пять» относилось к самому Брахме, к его голове, но это не так. В обоих, казалось бы, разных вариантах, состояние Брахмы, его заблуждение, помутнение, его ущербность, связаны с осознанием этой пустоты, как чего-то иного, чуждого ему. Это, как и всё положение «первого Я» в целом, как оно его понимает, является, судя по всему, глубочайшим заблуждением, на что нам прямо указывают названия «пяти покровов сознания», отторгнутых им. Ты помнишь, что это – «помутнение рассудка, отождествление себя с плотью, помрачение, самообман и безумие». Всё сказано, в общем-то, прямо.

В первом тексте Брахма испытывал к пустоте влечение, не понимая, что она является его неотъемлемой частью, и потерял, в связи с этим влечением, контакт с Всевышним, здесь же – она ему отвратительна и он её отторгает, опять-таки, не осознавая, не желая осознавать это частью себя. В связи с чем, ведь он по-прежнему находится в окружении этого отвратительного чего-то отторгнутого от себя, начинает чувствовать острый неуют, о котором я уже не раз говорил выше. Об этом нам говорят следующие строки текста:

…Темные сущности, вылезшие из мрака сознания, принялись пожирать отверженный Брахмою покров разума, что принял образ ночи…

…Расправившись с тенью творца, ненасытная нечисть с криками: – Не щади четырёхголового! Жри его!, – бросилась на хозяина тени.

Перепуганный не на шутку, взмолился предводитель богов:

– Не ешьте меня, чада мои, бесы и черти, пощадите вашего батюшку…

В этих колоритных образах я вижу указание на леденящее, разъедающее воздействие пустоты на «первое Я», по крайней мере на то, что так оно себя ощущало в этой пустоте. Мы можем вспомнить «рыбалку» Тора на змея Мидгарда Ёрмунганда, символизирующего, с его ядовитой слюной, всё ту же пустоту пространства. Всё сводится к крайнему дискомфорту «первого Я», по причине ощущения себя заброшенным среди «нигде». Вновь закрыв глаза, ты можешь прочувствовать, нащупать различные аспекты этого состояния.