Александр Кириллов – Закаленные бурей 6 (страница 2)

Это выступление нашло полную поддержку у членов польского парламента:

– Браво пану председателю! Брависсимо!

Затем Пилсудский и прочие политики говорили о необходимости захвата «польской» территории у Чехословакии и Германии. На следующее утро все польские газеты были полны бравурных репортажей о возрождении великой Польши.

Послы стран Антанты в Варшаве встречались с Пилсудским:

– Господин председатель, мы рады сообщить вам, что Совет министров иностранных дел Великобритании, Франции, США и Италии уполномочивает Польшу на оккупацию Галиции и «сколько сможете захватить». Вы имеете неограниченный кредит доверия и, соответственно, мы гарантируем вам поставки оружия и всего необходимого для вашей армии. Ваша задача – разгромить Советы.

И поляки захватывали. К июлю месяцу обескровленный Западный фронт под командованием Дмитрия Надёжного общей численностью 30 тысяч солдат сдавал города превосходящим силам противника. Три польские армии генералов Листовского, Рыдз-Смиглы и Шептицкого, усиленные переброшенной из Франции 70-тысячной польской армией генерала Юзефа Халлера, атаковали рубежи страны, заняв Минск, Вильно, Слуцк, Гродно и всю Галицию, наплевав на самостийность украинских республик и разогнав их правительства.

В кремлёвском кабинете Ленина собралась вся политическая и военная верхушка государства. Был приглашён Дзержинский, а вместе с ним и его замы. Обсуждали положение на фронтах. В целом события не радовали. РККА где-то удерживала позиции, где-то планомерно отступала, а где-то бежала, чтобы не оказаться в окружении. Побед пока не было. Троцкий говорил о польском фронте:

– Товарищ Надёжный оказался ненадёжным. Он явно не справляется с командованием фронтом.

На защиту боевого генерала встал я:

– Почему, товарищ Троцкий?

– Он отступает. Мы потеряли всю Белоруссию и Литву. Надеюсь, вы слышали об этом?

– Увы, слышал. А как вы себе представляете боевые действия 30 тысяч Надёжного против 120 тысяч поляков? Он отступает, но сохраняет армию. Вспомните Барклая де Толли и Бонапарта. Барклай имел 120 тысяч русских войск, а Наполеон 500 тысяч европейцев. И Барклай отступал почти до Москвы, сохранив костяк армии.

– Но его же сняли, а Кутузов разбил Наполеона. Я рекомендую товарища Гиттиса.

– А чего не Вацетиса? Кстати, почему его нет на заседании?

– Если вы не в курсе, то 8 июля товарищ Вацетис арестован по подозрению в измене, повлёкшей ряд поражений РККА.

– Не в курсе, товарищ Троцкий. Сомневаюсь, что он предатель, просто ему не хватает знаний. В этом и кроется причина поражений частей РККА под его командованием.

– Алексей Николаевич, ты считаешь, что Иоаким не предатель?

– Не предатель, Владимир Ильич. Но назначать его главкомом РККА считаю преступлением. Для этой должности, особенно в военное время, он некомпетентный военачальник, плюс человек, не желающий слушать мнение, идущее вразрез со своим. Насколько я знаю, начальник Полевого штаба РККА Михаил Бонч-Бруевич вообще отказывается выполнять его приказы, громя их в пух и прах. Такого в армии допускать нельзя. Назначьте его начальником московского гарнизона – здесь его знаний вполне хватит.

Потом собравшиеся обсуждали другие текущие вопросы, а я просто слушал. Иногда ко мне обращались за пояснением каких-либо фактов. Период гражданской войны я знал хуже, чем более близкую мне Великую отечественную войну, но общее представлении о событиях имел. Поэтому мои прогнозы, имея неточности или ошибки в деталях, в конечном результате подтверждались происходящими событиями. Так что я имел статус крутого анализатора или все-таки аналитика, к которому иногда прислушивались. К тому же я слыл беспощадным борцом с врагами, успешно выполняющий поставленные задачи.

Тут ко мне обратился Дзержинский:

– Товарищ Алексей – специалист по диверсиям. Может быть, он сможет что-то подсказать в польском вопросе?

– Да, товарищ Алексей, мы тут все высказались, обсудили проблему с разных ракурсов, один ты промолчал.

– Товарищи, количество и подготовка наших бойцов, а также их вооружение известны, так что для удержания фронта обычным противостоянием никаких гениальных рецептов у меня нет. Поэтому добавить к вашему мнению мне нечего. Однако, как было сказано я специалист по диверсионной войне, следовательно, чтобы остановить наступление противника, требуется выбить мозг этого наступления.

– Вы предлагаете убить Пилсудского?

– Нет. Вам же надо будет с кем-то договариваться о перемирии. Я предлагаю следующее, лично возглавив операцию.

Знакомого мне по Вологде Дмитрия Надёжного всё-таки сняли, как не оправдавшего доверия, заменив командармом Гиттисом. Эта замена совершенно не оправдалась, потому что он тоже не был волшебником, чтобы разбить обычным вооружением превосходящие в три раза силы противника. Его я не знал, поэтому прибыв на Польский фронт, первым делом встретился с бывалым большевиком Иосифом Уншлихтом, одним из создателей советских органов государственной безопасности. Сейчас он являлся членом Реввоенсовета Западного фронта, а с 1921 года станет заместителем председателя ВЧК. Мужик был реально грамотным военным контрразведчиком. Именно по его предложению при ВЧК будет создано специальное бюро стратегической дезинформации противника.

– Алексей Николаевич, рад видеть вас. Феликс Эдмундович предупреждал меня о вашем визите. Я так понимаю, что не с проверкой прибыли, а с заданием?

– Да, Иосиф Станиславович, с заданием. Дзержинский рекомендовал обратиться сразу к вам, как к человеку, владеющему оперативной информацией. Меня интересует общая обстановка и места дислокации штабов польской армии.

– Сколько вас прибыло?

– Взвод.

– Немало ли?

– Даже с избытком.

– Когда ждать вашего возвращения?

– Мы направимся к Варшаве, так что ждать нас в ближайшем месяце не стоит.

Среди членов моей боевой группы было несколько ветеранов и нужные в этой командировке люди: возмужавшие и закалившиеся в боях Чеслав, Даниил, Збигнев, Нельсон и другие. В лагере мы изучили обстановку по фронтовым сводкам, полученным от Уншлихта. Проведя пару дней на рекогносцировке и выборе места перехода, ночью по глухим лесам отряд перешёл линию фронта. Отмахав по темноте километров десять, расположились на отдых. Отоспавшись, направили разведку к краю леса, чтобы более чётко сориентироваться в своём месторасположении. Первым пунктом нашей командировки был Двинск, так как в нём базировался штаб дивизии польского генерала Желигова.

Утром отряд продвигался по дороге ускоренным маршем, а днём, когда начиналось движение местных жителей или поляков, отсиживались в лесу. По пути были уничтожены несколько рядовых поляков и поручик, так что у нас появилась польская военная форма. За пару суток добрались к городу. Разведгруппа Чеслава, переодетая в деревенских обывателей, отправилась в Двинск. День она куролесила по центру города, посетила рынок, послушав сплетни, и зафиксировала на карте города расположение польского штаба и домов, где квартировались его офицеры. Ночью наша боевая группа посетила один из домов. Ночи стояли тёплые, так что окна были открыты. Забравшись в сад, Серж и его парни наблюдали за окнами, по свету и разговорам выяснив, где находится спальня хозяев и польского генерала.

Утром адъютант долго стучался, наконец, решившись войти в спальню. На кровати мирно лежал уже закоченевший труп генерала Януша Мокрицкого. Рядом лежала шёлковая удавка и визитка с аббревиатурой ВЧК. Можно было инициировать его смерть от бытового случая, но нам нужна была громкая акция. Пока адъютант бегал в штаб доложить о случившемся, хозяева заглянули в комнату, разнеся весть о чекистах. В эту же ночь на городских улицах пропали два патруля. Их трупы были найдены местными жителями на городских пустырях. На следующее утро местные газеты разнесли новость о длинных руках ВЧК.

Отряд же уходил дальше. Пусть теперь поляки напрягутся, бросят боевые части на прочёсывание лесов, усилят караулы. Одним словом страх за свою жизнь создаст нервозность, а это значит, что они будут больше думать о личной безопасности, а не о военных делах. Одно дело погибнуть на передовой, и другое дело ожидать, что на тебя нападут в глубоком тылу. Следующие две акции были проведены в Вильно. Полковник Ярусельский, начальник штаба армии генерала Листовского, был застрелен на ступеньках здания штаба, а командир прибывшей из Варшавы свежей бригады генерал Волобуевский взлетел на воздух, сев в автомобиль. В автомобиле была найдена визитка ВЧК, а из толпы, собравшейся вокруг полковника, кто-то бросил скомканную бумажку. Когда офицеры отогнали толпу и бумажку развернули, увидели надпись «ВЧК». Газетчики вновь осветили эти события под заголовками: «До каких пор будут гибнуть герои!» или «Пора положить конец подлым действиям ВЧК».

Парни базировались в лесу в палатках, а я с несколькими бойцами прибыл в город, устроившись в разных гостиницах. Почитав газеты, решил повидать редактора одного из издательств:

– Пан Банионис?

– Я не пан, я гражданин Римус Банионис. С кем имею честь?

– Почитал вашу газету за сегодняшний день и мне очень не понравились заголовки.

– Мне дают указание, как писать, иначе меня выгонят, а мне надо кормить семью. А вы тот самый убийца? Что вы хотели от меня?