Александр Кириллов – Время перемен 2 (страница 6)

– А чего им не верить, разведкой проверено.

– А что, если махнуть в Иран? Переоденемся в местную одежду, перейдем границу, да и порежем их командиров, которые чувствуют себя там, как дома.

– Дело хорошее, там они расслабленнее себя ведут, но есть куча проблем.

– Например?

– Начнем с того, что мы не знаем, где искать лагеря и, тем более, жилые дома этих лидеров. Не будешь же ты ходить по улицам города и спрашивать, где тут дом уважаемого Исмаил-хана, главного врага СССР. Потом, одень хоть что, мы чужие этому миру. Тот же туркмен будет своим, даже если он первый раз в городе, а мы днем спалимся, а по темноте искать бесполезно. А главное, что нам наше же руководство голову отвернет за проведение шумных операций в Иране без санкции. Разве что самого Исмаила поймаем, тогда может быть простят. Но то, что сказал о нем наш офицер-контрразведчик, не радует. Это очень осторожный и предусмотрительный человек, постоянно меняющий место своей дислокации. Одним словом поймать его нам нереально, раз уж спецы из «Карпат» или «Каскада» не смогли.

– А чего ты сказал «уважаемого», если он враг?

– Я сказал так в шутку. Однако, как лидер и полевой командир своими делами он добился уважения, то есть он достойный противник, раз восемь лет воюет против нас и целая армия не может его победить, а как человека я его не знаю, но наверно жестокий сатрап или деспот, как тут такие люди у них называются.

Мы шли в дальний поиск, практически под озеро Намаксар, хотя его еще найти надо было – сезонное соленое озеро глубиной до 1 м весной, чтобы провести разведку на предмет обнаружения лагерей боевиков, которые по нашей наводке должны будут потрепать вертолеты. По прямой до озера было порядка 50 километров, а по горам все 100, если не больше. Шли мы долго, бухтя себе под нос: «Мол, не могли подкинуть, что ли, на вертолетах нас», – прекрасно понимая, что если было можно, то подкинули. Нашей задачей было тихо пройти по этим горам и высмотреть все, что можно. Запас воды намеривались пополнить в источниках или ручьях, имея для этого случая обеззараживающие таблетки. Вода хоть горная и чистая, но раз уж выдали таблетки, почему бы и не «испортить» ими вкус воды.

Топали мы по гористой местности, держась скальных «наростов» на теле земли и избегая открытых каменистых долин. Обустраивать здесь лагеря было проблематично по причине отсутствия водоемов, разве что могли быть родники, бьющие из-под земли, и не нанесенные на нашу карту.

«Всем стоп! – подал рукой сигнал идущий в переднем дозоре Малыш. – Ребята, воняет чем-то?»

Мы стояли и смотрели на полуразложившиеся трупы советских ребят – бывших солдатиков какой-то пехотной части. Помучали их сильно: кастрация, вспоротые животы, выколотые глаза, отрезанные пальцы, носы и другие части тела, вот частичный перечень того, что мы видели, смотря на наших погибших боевых товарищей.

Раньше мы сталкивались с врагами на расстоянии, стреляли по ним из автоматов, даже патрулируя в городке мы, как-то были среди своих, свои были рядом. А то, что в ходе боев бойцы пропадали без вести, не все раненые могли вернуться после боя, когда наши отступали, воспринималось немного отстраненно. Оказаться в плену казалось немного страшным, но чем-то далеким. А вот когда мы так близко увидели, что бывает с пленными, то моим ребятам стало действительно страшно, и лицезрение убитых солдат сопровождалось последующим рвотным рефлексом.

– Диод, сделай фотографии трупов и, особенно, лиц. Может быть, наши идентифицируют, кто погиб, и станет боец «не пропавший без вести», а «геройски погибшим» со всеми положенными родителям привилегиями и пенсией.

– Сейчас, Кент, отойду, малость, а то прямо жуть взяла, что ребятам выдержать пришлось.

– Теперь всем понятно, что лучше в плен не сдаваться?

– Да, а ты, командир, прямо железный какой-то, даже не поморщился.

«Эх, Сереж, поморщился я, только в душе», – ответил я товарищу, вспомнив годы Великой отечественной войны, там-то я и свыкся с видом убитых людей, но это не объяснишь ребятам.

– Когда прибудем в часть, передадим пленку для проявки в Герат с отчетом, где и сколько погибших ребят было нами найдено.

Ребята вырвали на землю весь завтрак, промыли рот водой из фляг и мы двинулись дальше.

Часто в передовой дозор с кем-нибудь из ребят уходил именно я, а главным группы оставался Шмель. Делал я это потому, что у меня, все же, было больше опыта дозорной службы, чем у остальных, а значит и вероятность обнаружения «духов» первыми была повыше. Шли мы часа по три, потом делали небольшой привал, периодически залазили на вершины холмов и, скрытно располагаясь между камней, осматривали окрестности.

Так мной в бинокль с затемненными светофильтрами, который я купил у Саида, была замечена цепочка душманов, идущих через соседний перевал. Сколько их было всего мы не знали, но тех, кого видели, насчитали 14 человек.

Вслед за «духами» мы подходили к соленому озеру. Горы стали более рельефными и обрывистыми. Сделав рывок, мы сократили расстояние между нами примерно до полутора километров, вместо прежних четырех, затем был короткий отдых, потому как все взмокли и устали, а дальше шли более осторожно с передним дозором, который высматривал, куда движутся наши противники.

Взять того же Диода, обычной комплекции солдат, невысокий, в меру крепкий и в меру тренированный. Вот он представлял собой образец «вьючного осла» или культуриста, который с удовольствием таскал свои железки, а именно, железный ящик с красивым названием «коротковолновая радиостанция Р-107М». Остальные бойцы повоюют, гранаты, запасные патроны потратят и дальше бегают облегченные или с облегчением по горам, пока не будет приказа «всем на базу», а Диод, как жадный куркуль, все время свое добро таскает. Вот его обвес составлял примерно под сорок пять килограммов чистого веса:

– радиостанция Р107М- 18,5 килограмма;

– комплект запасных аккумуляторов – 4,5 килограммов;

– автомат АКС-74 – 3,5 килограмма;

– запасные рожки, четыре штуки, в «лифчике» – 3 килограмма;

– сухой паёк – 1,5 килограмма;

– фляга с водой, полтора литра – 1,5 килограмма;

– бронежилет – 7,5 килограммов;

– каска, ватник, ватные штаны, берцы, бывало, что к рюкзаку приторочены валенки, и гранат парочка – тоже под 5-6 килограммов тянут.

К слову сказать, вначале ребята не поняли, зачем им валенки, но прапор кладовщик с ухмылкой сказал: «Берите пари, ночью в горах спасибо скажете».

Как говорили радисты: «падать-то легко, подняться трудно!» Конечно, в походе в нашем отделении радиста разгружали. Запасные аккумуляторы обычно таскал Токарь, как запасной радист, сухпай тоже кому-то перекидывали, если что, то радиостанцию одевал на себя тот же Малыш, давая возможность Диоду восстановиться. А вот бронежилет, боеприпасы и оружие Диод таскал сам, ведь никогда не знаешь, сколько его потребуется именно тебе.

Афганцы не торопились, периодически отдыхая, и во время такого отдыха мы насчитали 20 человек. Затем они подошли к обрывистым скалам и пропали.

Дозорными шла смена Малыша и Токаря.

«Командир, давай сюда, духи пропали», – позвал меня Токарь.

Я и Шмель поднялись на холмик и стали смотреть на волшебное исчезновение 20 человек.

– Возможно, что там природный тоннель или пещера?

«Похоже на то. Придется разделяться: я, Токарь, Кузнец и Малыш идем в обход. Остальные подтянитесь метров на 400 ближе и готовьте позиции для боя. Если это пещера и духи выйдут, то двигаетесь дальше за ними. Если там вход в узкое ущелье или природный тоннель через гору, через который они срезали путь, то их увидим уже мы с той стороны горы и продолжим преследование, направив к вам связного», – сказал я.

Так мы и сделали. Солнце стояло в зените, но был холодный ветер.

Шмель же давал указания оставшимся: «Парни, у них должны быть выставлены дозорные. Так что не расслабляться, подбираемся скрытно и не шумим».

Ребята даже переусердствовали, заняв позицию напротив места, где пропали афганцы, а Топтыгин и Ромео подтянулись ближе к горе с фланга, однако, не рискуя заходить за горный поворот, чтобы проверить, куда делись духи. СВД, парочка «РПГ-18 Муха», лимонки и автоматы – этим оружием ребята готовились встретить врага, если потребуется.

– Командир, как думаешь, прошли «духи» или в пещере отдыхают?

– Не знаю, Кузнец, сейчас разведаем. Где-то километра через три должно появиться озеро, значит, там будут кишлаки, а значит, там же будут склады моджахедов. Кроме того, километров через десять проходит иранская граница с военными лагерями по подготовке бандитов. Вполне возможно, что эта группа возвращается домой, совершив какую-то диверсию.

– А если она прошла вперед?

– Тоже не знаю, будет видно, как далеко она от нас уйдет. Может быть, они рядом и ты в спину положишь всех бандитов из пулемета, а мы добьем выживших из автоматов и гранатами, а может быть она ушла метров на триста или дальше, тогда просто продолжаем преследование, чтобы выяснить конечную цель их похода.

– Все верно.

Мы обошли этот примерно 100 метровый по высоте хребет по «параллельно-перпендикулярной» соседней лощине или ущелью, даже не знаю, как ее точно назвать. Топали примерно с полтора часа.

«Е-мае, вроде рядом, а пока по этим горам обойдешь, так полдня пройдет и все разбегутся!» – бухтел Малыш.