Александр Кириллов – Император 2 (страница 3)

Девушки собрались и через неделю отправились в путь, а Илеане пришлось остаться с гостящими у неё родителями.

Я же, наконец, собрался в город Марсельполь, но не воевать, а наладить торговые контакты. Товарищи со мной не соглашались. Пришлось дискутировать с ними и объяснять причины такого поступка:

- Мишель, как ты можешь торговать с врагами? Гораздо лучше напасть и ограбить их.

- Друзья, у нас слабая материальная база - ни доспехи поправить или сделать новые, ни стрел выточить. А поглядите на наших солдат. Какие это профессионалы? В своём большинстве - это первогодки, получившие боевой опыт в нескольких сражениях. Они тренируются, но прошло слишком мало времени их службы. А главное, не готова наша ударная сила – лучники. Неожиданно напав, может быть, мы победим, протянем зиму и весну, а потом провизия закончится и брать её будет негде. А следующим летом наступит возмездие и всем нашим начинаниям придёт полный капец.

- Да, Мишель, так всё и будет. Значит, надо договариваться.

- Именно, Тишель. Если мы заключим торговое соглашение и станем платить золотом, обогащая марсельпольских торгашей, у нас появится шанс, что несколько лет нас не тронут. А мы, используя заграничную помощь, поднимем хозяйство, восстановим ремесленные мастерские, а вербовщики проедутся по соседним деревням и городам, приглашая к нам людей для новых легионов. Пару лет мы посвятим укреплению крепости и тренировки солдат, а затем начнём боевые действия.

Уговорив товарищей, во главе целой когорты направился в город Марсельполь – столицу герцогства, расположенную на территории вражеской империи. Он, как и Тарисполь, являлся приморским городом, только был не тронут войной. Несмотря на четвёртый год боевых действий, местные власти считали себя в глубоком тылу и ничего для его обороны не делали. И вот наша делегация вошла в столицу провинции. Плащи на моих легионерах были разномастными – красными и трофейными оранжевыми, так что горожане приняли нас за своих. Когда же мэр и члены магистрата узнали, кто мы такие, надо было видеть их лица. Я рассказал обалдевшим членам городского совета, зачем мы явились, поставив власти перед фактом:

- Пэры депутаты, несмотря на то, что наши страны воюют, предлагаю мирно торговать, как это было до войны. Мы хотим приобрести эти предметы и продукты. Довоенные цены были вот такими.

- Мы не желаем торговать с врагами.

- Тогда прошу собираться в рабство. Будете бесплатно восстанавливать то, что разорили ваши солдаты.

- Пэр прокуратор, вы неправильно поняли господина Маноша. Если он не хочет торговать, то остальные очень даже согласны. Я правильно сказал, уважаемые пэры?

Члены городского совета одновременно закивали головами:

- Конечно, господин мэр, мы готовы торговать. Пэр легат, хотелось бы узнать, чем вы станете платить?

- На первых порах термидорами. Когда наладится торговля, могу оплачивать покупки вашими же денариями и мерсердорами. Я привёз с собой сундучки с золотом и серебром, так что могу сразу рассчитаться за ваш товар.

Я выяснил, какими были довоенные расценки на товары и скот, поэтому в разговоре гнул свою линию. В итоге были заключены договора с разными купцами и мануфактурщиками. Идущий домой караван из телег с запряжёнными в них лошадьми был полон товаров: бороны, сохи, шанцевый инструмент, рулоны ткани, тонны круп, картофеля и овощей. Следом двигались сотни овец, мулов и коров. Удалось даже купить несколько шаланд и баркасов. Уходя, я оставил новые заказы, договорившись вернуться через месяц. Марсельпольцы потирали руки, неожиданно заработав несколько десятков тысяч серебряных и золотых монет. А то, что они чужой страны - ерунда, потому что серебро и золото свободно менялось в отделениях имперского банка. Конечно, с нас содрали больше, чем я планировал заплатить, мотивируя это военными поборами и девальвацией термидора, но сейчас городу требовались товары, а не деньги.

После такого события в городской жизни также произошли изменения. Были отменены карточки и в военных лавках по недорогим ценам для всех появились крупы и прочие вещи. Привоз тканей и инструмента дал толчок к действию ремесленникам. Жители стали лучше одеваться и питаться. Все работоспособные горожане постепенно пристраивались к работам: лесорубы рубили лес, распиливая его на брус и доски, а в столярных мастерских делали мебель, щиты, пилумы и стрелы. В горах на шахтах, карьерах и в каменоломнях приступили к добыче металлов, угля, песка, извести, распилке каменных блоков. Следом заработали кузни, и началось строительство. Для крестьян были организованы скотоводческие фермы, и началась подготовка к сбору урожая. Все больше мужчин стали из Тирполя. Одни покупали привозимые нами товары, а другие искали заработок. Город активно развивался, отчего вбирал себя всё и всех.

По моей инициативе для населения открылись дешёвые столовые, куда в перерыв стали ходить не только ремесленники и служащие, но даже семьи горожан. Для отдельного жителя пока существовала проблема с приобретением угля и дров, а поставка топлива на такие предприятия решалась гораздо проще. Подумав, при нашей префектуре организовал социальную службу, помогающую детям-сиротам, нищим беженцам и одиноким старикам. Я старался воплощать в жизнь нужные решения, черпая идеи из своей земной жизни.

Теперь каждые две недели наши обозы на границе встречались с марсельпольскими купцами, оплачивая заказанный товар. Кроме этого наладилось морское сообщение, так что теперь в нашем порту постоянно стояли на разгрузке одна-две мерсердорийские галеры. Зачастили и иностранные рыбаки, продавая свой улов.

При всём этом была не решена одна проблема. Консул Тирилл денег не оставил, сказав примерно так: «Денег нет, но вы держитесь». Герцог Тегран совершенно забыл, что его города разорены и им требуется денежная поддержка, а из столицы нашему легиону также зарплату никто не перечислял. А прийти к нормальным товарно-денежным отношениям, когда граждане спокойно могли покупать продукцию на зарплату, мы ещё не успели. Поэтому открытие любой мастерской требовало дотаций с моей стороны. Так что я только успевал выдавать руководителям производств, префекту и трибунам денарии и термидоры, найденные мной в замке, чтобы те покупали товары, организовывали работы и платили зарплаты себе и гражданам.

Чтобы справляться с такой магической нагрузкой, ежедневно посещал храм, наполняясь энергией. В какой-то момент стал замечать, что с каждой проведённой трансформацией навыки магичить, объёмы и скорость выполнения операций наглядно увеличивались. Думая о том, что занимаюсь этим всего-то три года, становилось страшно от мысли, каков уровень мастерства магов, живущих тысячи лет. Устав выслушивать нытьё попа, которого легионеры уже несколько раз отводили в баню, дал указание, и строители восстановили храм Термидориусу, украсив его выданной мной позолоченной посудой: амфорами, кувшинами, ковшиками и блюдами.

А с утра снова приходилось решать текущие задачи, стоящие перед градоначальником. Я трансформировал плевела (шелуху) в зёрна, щебень в уголь, тонкие палки в толстые дрова, а кусочки меди в золотые термидоры. На досуге вспомнил о своём «волшебном земном чемоданчике», решив укрепить местный инструмент. С этой целью проехался по мастерским, каменоломням, шахтам, вырубкам леса и полям. Сидя в тенёчке с кружкой молока, чая или сока, поданного местным командиром, шевеля пальцами и шепча наговоры, укреплял топоры, свёрла, зубила, молотки, пилы, лопаты, бороны и сохи. Выработка сразу же возрастала в несколько раз, а работники судачили о том, что после приезда градоначальника инструмент становится лучше.

Потом в голову пришла идея самому делать луки и стрелы, так что к осени наделал достаточно оружия и боеприпасов. Из резерва организовали отдельную когорту, трибуном которой стал центурион-лучник Тигор Ерофи. Под его руководством новобранцы приступили к тренировкам. Я также возобновил стрельбу из лука и работу с гладиусом и пилумом. Подумав, как лучше использовать лучников в бою, кроме массовых действий вспомнил об индейской тактике. Пришлось проводить занятия среди своих «офицеров». Вначале рассказывал теоретические моменты, которые слушатели могли дополнить своими соображениями, ведь среди лучников были охотники и просто толковые парни, а затем отрабатывали действия мобильных групп или всей когорты в городе, окрестных горах и лесах.

Слухи о новом городе быстро расходились. В итоге сюда за необходимым товаром стали захаживать жители горных и прибрежных деревень, а также купцы из Тегранполиса. К концу лета наш порт стал известным на побережье рынком, куда мерсердорийцы везли продовольствие, ремесленные товары, одежду и даже предметы роскоши, а люди префекта за мои деньги всё это оптом покупали. Радовало, что по осени в разных концах города стали открываться маленькие рыночки и появились мелкие торговцы.

С соратниками обсуждали планы на будущее, в котором ничего хорошего нас не ждало. Население всех империй колебалось в пределах 50 миллионов человек, из них мужчин и взрослых юношей было процентов 20, то есть это 10 миллионов. Каждый год в южной части гибло примерно 15-20 легионов по 5 тысяч человек. Столько же умирало на севере. А ещё столько же угонялось в рабы. Получалось, что империя каждый год теряла 400 тысяч мужиков. Война шла пятый год, значит, двух миллионов уже нет, причём, самых сильных. Если фарнагорийцы слушают советников, то Термидориану надо бы ускориться - увеличить армию до 50-60 легионов и захватить столицу одной империи, выбив её из игры. А тогда и на вторую можно навалиться. Вот только термидорианцы, которым никто не указывал, воевали как-то беззубо, словно не имея конечной цели.