Александр Кириллов – Джентльмены удачи 2 (страница 7)

– До встречи, дорогой! Чмок.

Затем последовал ответ:

– Угу, до послезавтра, – хлопнула закрытая дверь, и мужик появился во дворе.

Когда он прошёл мимо моего укрытия, я подскочил к нему сзади и ударил по голове дубинкой. Грек упал, словно подкошенный. Взвалив этого кабана на плечо, вытащил на улицу и уложил тело в оставленную мной запряжённую телегу. Связав ему руки и ноги, затолкал в рот тряпку, прикрыл сеном и покатил за город. Выехав за город, плеснул холодной водкой ему на лицо и за шиворот, чем привёл мужика в чувство. Он начал мычать и брыкаться. Я культурно попросил его не кричать, а просто отвечать на вопросы, иначе зарежу. Костас закивал головой, руками и даже ногами, давая понять, что он будет нем, как рыба. Я вытащил кляп и стал выяснять, кто принял решение спалить лавку и кто конкретно это сделал. Оказалось, что уничтожить конкурента решил сам Костас, поручив дело своему родственнику Такосу, а тот – своим подручным. Такос жил в его доме и внешне был похож на Сократа. Выяснив, что требовалось, снова вставил кляп в рот и зажал нос – мужик подёргался и задохнулся. Сняв верёвки и вытащив кляп, отвёз его труп к дому любовницы, внёс во двор и оставил на земле.

А через пару дней, споткнувшись, очень неудачно упал Такос Ставропулос, смертельно ударившись затылком о лежачий на мостовой булыжник. Вскоре городские обыватели смаковали известия о нелепых смертях двух богатых греков и двух грузчиков, работавших у Ставрополуса. Через неделю новость забылась.

Февральская погода была снежной, но тёплой, перемежая солнечные дни с метелями с дождями, а температура скакала в пределах от + 2 до – 5 градусов, отчего лёд в заливе был тонким. В одно из таких окон корабли ушли в Константинополь за новой партией товара. Турки Мустафа и Селим оставались поставщиками Товарищества, привозя из Сухума, Поти, Батума, Трабзона и Константинополя фрукты, шерстяные вещи, ковры и прочие заказанные нами товары. Теперь турки не занимались контрабандой, а оплачивали таможенные пошлины с десятины привезённого товара и спокойно разгружались в порту. В марте-апреле эскадра сделала пару ходок в Константинополь и Бейрут, привезя много южного товара, так что по местным масштабам ассортимент в лавке Товарищества был разнообразным, а прибыль радовала. Часть привезённого продовольствия была продана по заключённому договору на флот.

За зиму я очень хорошо заработал и теперь тратил эти деньги на оплату своих проектов. Поскольку личное предприятие и товарищества развивались, были набраны новые приказчики и продавцы, в том числе из моих крестьян, кто к этому делу был приспособлен, а транспорт и грузчиков предоставляла моя артель «Дальнобойщик». В связи с этим мной была озвучена новая торговая концепция – сместить акцент от розницы к оптовым продажам и потеснить иностранцев. Если раньше у нас был маленький бриг, который позволял взять на борт максимум сотню тонн насыпного груза, то сейчас мы имели пять судов и общий тоннаж вырос до 800 тонн, а это было гораздо серьёзнее.

Лейтенант Шевин, корабельные баталёры и имеющие способности к торговле члены команды принялись за реализацию новой концепции нашего бизнеса. Для этого возобновили контакты Шевина в Темерницком городище, зондировали почву среди владельцев торговых лавок в Кальмиусе и Черкасске. Кроме окрестных городов решили прокатиться «лавкой на колёсах» по станицам и деревням побережья Таганрогского залива, Миусского лимана и Дона. Чтобы развозить товар по точкам были приобретены два 15-метровых челна, на которые наняли команды из крестьян прибрежных деревень, к которым добавили продавцов.

Это было наше общее дело, но я не забывал и о личном интересе. Зиму и часть весны занимался составлением планов развития хозяйства, привлекая к этому делу руководителей направлений: Полину, Федота, Арсения, Анатолия и Ивана. Осваивая язык, управлению хозяйством училась Лаура, а Альбера я решил назначить командиром отряда быстрого реагирования, набранного из моих крепостных в количестве десяти человек. Для моих начинаний требовались молодые парни, так что стал думать, как с этим быть.

В имении за несколько лет «прописались» строительные артели степенного Владимира Зорина, который мог для ускорения процесса покричать на подчинённых, и спокойного Юрия Голина. Я рассказал им о своих строительных планах:

– Хочу производить нужные мне товары, а для этого нужно организовать мануфактуры с новыми цехами. Конечно, цеха будут небольшими, но надо с чего-то начинать.

– Ваше благородие, большое дело задумали. Непросто из камня сложить такие цеха – материала много потребуется. Хорошо бы начать с цементного заводика да самим в каменоломнях песчаник или известняк на строительные блоки пилить. Можно кирпично-черепичный цех заложить. А ещё потребуется стекло для окон и уголь на растопку печей для обогрева цехов. Думал ли ты, ваше благородие, об этом?

– Думал, Владимир, думал. Только сразу всего не потянуть мне, но с чего-то же надо начинать.

– Надо, Александр Иванович. Подумаем мы, и ты подумай, что в первую очередь потребно, а что на потом можно отложить.

– Что я ещё хотел сказать! Есть на моём участке родник, а, значит, здесь имеются подземные воды. Так вот, задумал я сделать омываемые холодной проточной водой подземные склады, где температура будет постоянной, и скоропортящиеся продукты будут дольше храниться.

– По весне, как земля подсохнет, с него и начнём. К тому же ты крестьянские избы с нас не снимаешь, значит, людей придётся добирать.

– Добирай.

С прошлых плаваний у меня работали несколько купленных в Марселе французских станков, на которых сейчас выпускали продукцию рабочие из моих крепостных. Новое оборудование для будущих цехов я также планировал докупить во Франции, Голландии или Англии. Сейчас в Англии изобретатель Бьюкенен сделал паровой двигатель, убогий и слабосильный, но первый в мире. Я планировал делать нормальные паровики 19 века, которые стану использовать на своих будущих мануфактурах. Когда это сделаю, конкурентов на юге России у меня не будет – одни кустари да небольшие мануфактуры с ручным трудом. Вот такие планы роились в моей голове.

Поскольку для них требовались люди и, думая на перспективу, негласно разрешил казённым матросам заводить семьи. Они хоть и находятся на военной службе, но отчего же им не стать семейными людьми. С этой целью Зорин получил задание построить возле Бериевки прямо на берегу моря деревню «Матросская слобода». Учитывая мои запросы, Зорин только успевал набирать новых строителей и разнорабочих.

Нарезав задач и выделив деньги строителям, занялся кузнецами. С Иваном Колузаевым, Андреем Хмелем, двумя его сыновьями и десятком крепостных подмастерьев по полученным у инженера Данилова техническим параметрам стали отливать, а не проковывать "шуваловские единороги", убрав с новых пушек всякие украшения. Взяв идеи из будущего, придумал новый корабельный лафет с модернизированным устройством изменения угла стрельбы и противооткатным устройством. Деревянные части мастерили плотники верфи.

Артиллерийская «пятидесятая» сталь была отличной, поэтому стенки у ствола получились тоньше, а его длина – "длиньше", что привело к увеличению дальности стрельбы. Теперь наши пушки не уступали по дальности выстрела береговой артиллерии. При этом общий вес орудия снизился процентов на 20. Сделать полноценную артиллерийскую панораму для наводки орудия я не мог, поэтому ограничился горизонтальной и вертикальной линейками типа прицела. Вкупе с дальномером можно будет корректировать стрельбу не «на глазок» методом проб и ошибок, а менять поворот и угол наклона ствола по градуированным шкалам, имея точные значения «поправок».

Сделав три опытных образца, передали эти гаубицы артиллеристам эскадры для тренировки. Через неделю были назначены рабочие испытания новых орудий. Посмотреть на это действие собрались артиллеристы со всех судов флотилии. Я, Донской, Ленский и Ларин командовали стрельбами, в том числе, проверили максимальный заряд, который выдержит пушка. Тройной она спокойно выдерживала, потянула и пятерной. В процессе испытаний внесли несколько изменений в противооткатный механизм, а также составили новую «Таблицу стрельб» при разных углах наклона орудийного ствола.

После первичных испытаний, показали пушки главному артиллеристу флотилии Черновскому, который заявил: «Ни хрена себе! Это кто же такое орудие придумал? Ну, Михайлов, ты и голова!»

На итоговые испытания пригласили Покидова, Черновского, Стрижакова, Бушманова и Писарева. Наш шеф выписал всем принимавшим в испытаниях офицерам премии в сто рублей, а канонирам, кузнецам и плотникам по червонцу. Писарев и Черновский запросили такие пушки себе. Если на береговые батареи новые пушки можно было поставить без изменений, то для пехоты требовалось переделать лафет. За основу пехотного варианта я взял лафеты, которые появятся лет через 100 во время Крымской войны, благо был с ними хорошо знаком.

Уголь и древесину для кузниц и отопления я покупал у флотских поставщиков, но это было дорого. Шубян нашёл выходы на хозяина угольной шахты, расположенной в районе нынешнего города Шахты, договорившись о покупке «чёрного золота». В связи с разросшимися потребностями моего хозяйства, пришлось часть телег переориентировать на поездки за углём за сотню километров. По этой причине стали закупать в деревнях и казачьих станицах лошадей с телегами и нанимать возниц. И всё равно угля было мало. С этим надо было что-то решать, но кардинальных идей у меня пока не было.