Александр Кельдюшов – Медведица (страница 7)
Медведица не стала преследовать убегающего врага. Немного постояв, дождавшись, когда смолкнет шум вдали, она вернулась назад, издавая тонкий призывный свист. Медвежонок настороженно покинул укрытие и послушно засеменил рядом. И они медленно направились к высокогорью, где на прогретых склонах зеленела поросль молодой черемши.
Глава 2
Петляющей змейкой среди возвышающихся сопок извивалась едва приметная таежная тропинка, по которой уверенно шли два человека, невольно сгибаясь под тяжестью наброшенных на плечи раздутых рюкзаков. Охотники уже сбились со счета; сколько преодолели пологих хребтов, обошли стороной отвесных скал, миновали вброд горных рек, сопротивляясь сбивающему с ног стремительному течению. Но они упрямо двигались к намеченной цели. Двое суток в пути. Изматывающий день и короткая ночная передышка. Сон – больше похожий на бодрствование, а с рассветом снова дорога; пот, заливающий глаза, жгучие укусы комаров и гнуса. Их уже мало интересовало, сколько километров осталось позади; больше заботило, когда же завершится этот безумный переход. Но цель оправдывала средства. Люди валились с ног от усталости, но со звериным упорством двигались к медвежьей проталине в предвкушении желанной добычи. Медвежья желчь высоко ценилась на «черном» рынке, и за нее давали хорошие деньги. А также можно было сдать лапы и шкуру. Все вместе сулило приличный куш – столько не заработать и за год в леспромхозе. Да и мясо на зиму останется, а значит, отпадет надобность покупать свинину, которая в этом году значительно подорожала. Что ни говори, кругом сплошная выгода. Пусть медведь и зверь опасный, но добывать его им приходилось не впервой, по крайней мере одному из охотников. А это уже вселяло долю оптимизма, без добычи они назад не вернутся. К тому же оба они были отменными стрелками и прекрасно вооружены; о брюки защитного покроя приветливо бились потертые лакированные приклады двустволок, а кожаные ячейки патронташей забиты патронами с разрывными пулями, которых хватило бы отстрелять всех медведей в округе. Крутой последний подъем, и охотники наконец-то вышли на интересующий участок местности. С вершины сопки тайга лежала как на ладони; у ног, насколько хватало взгляда, раскинулся величественный кедрач, и лишь по берегу горной речки, вьющейся подобно серебристой нити, робко жались ивы и редкие березы.
– Вот и дошли! – удовлетворительно хмыкнул пожилой охотник и, осторожно спускаясь с пологого склона, обнадеживающе заверил: – Перейдем реку, и мы на месте! – На очередном повороте, прислоняясь рюкзаком к дереву, он вытер широкой мозолистой ладонью скатывающиеся с упрямого лба крупные капли пота и, приглаживая назад седые мягкие волосы, задумчиво заключил: – Осталось километра два от силы! Выйдем к реке, у сухостоя там, на Гришенской поляне, и разобьем бивак!
– Обрадовал! – устало выдохнул черноволосый мужчина лет на двадцать моложе своего собеседника. Он ни на шаг не отставал от старшего товарища, которому знакомая местность словно придала резвости, и разочарованно пожаловался: – Эта прогулка до «кордона» окончательно извела меня! Сил моих больше нет тащить этот проклятый рюкзак! Такое ощущение, словно жена в него специально кирпичей наложила, чтобы я издох по дороге! – и глухо пригрозил: – Вернусь, заставлю саму по дому с рюкзаком побегать! Пусть узнает, почем пуд лиха! Додумалась наложить всякой ерунды, словно я не на три дня в тайгу отлучился, а зазимовать собрался! Размечталась! – Гневу охотника не было предела. – Заставь дуру Богу молиться, она и лоб расшибет! Зараза!
На вид мужчине было лет тридцать пять; можно сказать, красивый, крепко сбитый, низкорослый и широкоплечий, отдаленно чем-то напоминающий английского бульдога, с такими же кривоватыми ногами и с выступающей вперед нижней челюстью. Но больше всего пугали смотрящие исподлобья черные глаза, в которых, как яркие вспышки, полыхали безумные зарницы. Не каждый в поселке мог выдержать этот обжигающий ненавистью взгляд взбешенного зверя, чтобы не ощутить предательский холодок на спине от страха. За свой неуправляемый буйный характер Михаил среди односельчан слыл ярым дебоширом. Вспыльчивый, заводящийся с полуоборота, он постоянно ввязывался в драки, большинство которых сам же и затеял. Его боялись и старались обходить стороной, чтобы случайно не попасть под его горячую руку. Он был не просто жестоким человеком, а настоящим садистом, в котором отсутствовало понятие жалости и сострадания. Частенько напиваясь до беспамятства, он жестоко избивал жену, пуская вход тяжелые кулаки. А когда она теряла сознание, уже ногами добивал лежащую на полу женщину, после чего она неделями отлеживалась в постели, с трудом отходя от побоев. А так как поводы к применению грубой силы у него имелись всегда, то и у женщины месяцами не сходили с опухшего лица синяки и ссадины, говоря окружающим людям о тяжелом нраве мужа. Хотя он частенько прикладывался к рюмке и постоянно дебоширил, но никто не мог возразить, что охотником Михаил, тем не менее, был добычливым и до безрассудства отчаянным. Мужчина в одиночку ходил на кабана, случалось, приносил и сохатого. А однажды голыми руками задушил напавшего на него матерого волка, шкура которого теперь устилает пол на кухне, служа прямым доказательством его недюжинной силы. На своем веку он много бил всякого зверя, но вот на медведя приходилось охотиться впервые. И он надеялся, что не ударит лицом в грязь перед старшим товарищем, рассчитывая на свою меткость и богатый опыт по добыче иного крупного зверья.
– Фу ты! Прибыли! – удовлетворенно выдохнул Сергей Петрович, проворно скидывая на землю рюкзак и устало присаживаясь рядом: – Теперь осталось дело техники – разыскать косолапого и взять его на мушку! А дальше как повезет, или мы его, или он нас! Иного не дано! – мужчина громко рассмеялся, скаля пожелтевшие от никотина зубы, обводя поляну цепким охотничьим взглядом и пытаясь отыскать хоть малейшие признаки присутствия хозяина тайги.
– Наконец-то! – облегченно выдохнул Михаил, заваливаясь рядом с товарищем, и поспешно стянул кирзовые сапоги, предоставляя отдых гудящим от ходьбы ногам. – Какое блаженство! – умиленно простонал мужчина, вытягивая вперед босые ноги и рассматривая покрасневшие пальцы. Хоть он и был физически не слабым человеком, но даже его изрядно измотал сорокакилометровый марафон. – Ты медвежье место поближе найти не мог?!
– Ближе уже всех отстреляли! – издевательским тоном заметил Сергей Петрович, скрутив самосад и смачивая слюной папирусную бумагу. – Людей в лесу больше, чем грибов! Зверье все перевели!
– Это точно! – подтвердил Михаил, массируя поочередно ступни ног, и мечтательно произнес: – Сейчас бы вздремнуть часок-другой! Слегка отдохнуть и со свежими силами в бой!
– На том свете отоспимся! – насмешливо возразил Сергей Петрович. – Времени в обрез! Во-первых, нужно дотемна успеть разбить бивак! А во-вторых, необходимо плотно перекусить! Кто знает, когда еще придется поесть! – И, развязывая рюкзак, ворчливо запричитал: – Не пристало питаться настоящим мужикам одним святым духом! Сном сыт не будешь! Нам нужно мясо, много мяса, в нем вся мужская сила! А силушка нам сегодня еще пригодится! Ой, как пригодится! Медведь слабаков на обед заказывает! Стоит чуточку зазеваться, расслабиться, а он тут как тут, сгребет тебя в охапку, и поминай как звали!
– Хватит причитать, мы тоже не из мякины сделаны! Как-нибудь сумеем за себя постоять! – огрызнулся Михаил, с любовью поглаживая лакированный приклад двустволки. – Да и подруга у меня не то что медведя, слона уложит на обе лопатки! Медведь для моей «старушки», что мышка для кошки! Ам-м, и проглотила!
– Всегда случается первый раз! Смотри, как бы не подавилась! – незлобно подковырнул Сергей Петрович, лукавым взглядом окидывая новенькое ружье товарища. – Осечки дают даже самые дорогие ружья, тем более новые! Им вообще веры нет! Твоя пушка, что ни говори, внушительна! Красавица! Но еще не пристреляна! Нужно было брать старую берданку, она у тебя, как Робин Гуд, – била точно в яблочко! – Михаил лишь отмахнулся, не соизволив даже возразить. Но дед назидательно продолжил: – Всегда необходимо быть ко всему готовым! А больше всего к неприятностям! Они только и ждут случая, чтобы ударить тебе в спину! Старые ружья, как бабки, проверенные годами, а новые так себе! Никакой гарантии! Как молодуха. Вроде все при ней, а нет надежности! И медведь тебе не безобидная мышка, глазом моргнуть не успеешь, как он у тебя за спиной сверху навалится! А задавить ему человека раз плюнуть, как-никак центнер весит, где его выдержишь! Такая махина, а ходит по лесу, веточка не хрустнет, спрячется в кустах и ждет, пока человек мимо пройдет! А потом как выскочит! На медведя ходить – это тебе не баб щупать, всегда нужно быть наготове! Даже опытные охотники пропадали почем зря, становясь жертвами своей самоуверенности, забывая, что судьбой повелевает случай! Дураки только гребут всех зверей под одну гребенку! А у зверья, как и у людей, у каждого свои привычки и характеры! Бывает, и заяц нападает на охотника! – Сергей Петрович задумчиво всей пятерней взъерошил седые волосы и глухим голосом произнес: –