Александр Казанцев – Пустоши Альтерры, книга 3 (страница 34)

Анесса пару секунд смотрела, оценивая предложение. Потом вспомнила — третий день без торговли. Жетоны таяли, каплями воды на раскалённом железе. Пора возвращаться в игру: прокрутить пару сделок, встряхнуть контакты, напомнить о себе.

Она коротко мотнула головой:

— Пора.

Вергил ждал у дальнего края шлюза, привалившись к борту своего грузовика. Корпус в царапинах, избитый дорогой, всё ещё крепкий. Платформа пустовала наполовину — под бронёй лежали мешки с разным металлом, коробки с мелочёвкой в грязном брезенте и пара ящиков старых кабелей. Выглядело так, будто прохват намечался случайно, без цели и расчёта. До Триала часа три пути, и Вергил колебался. Ехать полупустым — риск лишиться пироцелия, машины или жизни за бесценок.

Анесса заметила его сразу. В доках у каждого свои привычки: кто-то спешит уйти быстрее, другой тянет время, в надежде подхватить еще груза. Подошла без вступлений, уверенно, коротко задержав взор, и этого оказалось достаточно, чтобы он повернулся.

— Подожди пару часов, — сказала без нажима. — Я достану груз. Твоя доля — половина.

Торговец нахмурился, щурясь из-под кепки. Не стал спрашивать подробностей, заметил, оттолкнувшись от машины:

— До полудня мало времени.

— Значит уедешь, ничего не потеряв.

Вергил поморщился, он терял время, можно было бы успеть вернуться в Вулканис, а не торчать в Триале. С другой стороны там тоже отсутствовал груз, а значит два прохвата полупустым, не поехал бы, но уже дал обещание Поршу привезти провода.

— Ладно, договор, но ни минутой позже, — отозвался делец.

Анесса действовала быстро. Время работало только на тех, кто умел им пользоваться. На рынок попросила сопровождение, не из страха — чужие глаза добавляли веса. У выхода из Шлюза к ней присоединился тот самый боец, который пару дней назад подмигнул из тени ангара.

На рынке толпа была плотная, жаркая, воздух густел от запахов металла, жареной еды и кислого перегара. Люди протискивались вдоль лавок, перекрикивая друг друга, высовывая товар под нос покупателям. Её лицо уже примелькалось — достаточно, чтобы заметили, слишком мало, чтобы запомнили имя.

Девушка двигалась уверенно и легко, словно за спиной был не один грузовик, а целый караван, как если бы торговала от имени клана. Искала брошенное на задние ряды — которые местные брать перестали. Головки на старые шасси, расходники, простые ручные зажимы. В Триале всё шло нарасхват — лишь бы доехало.

Сбивала цену чётко. Иногда хватало одного взгляда или шага в сторону, чтобы продавец догнал и уступил. Дважды приходилось спорить: один пытался подсунуть брак, второй предложил доплатить натурой. Оба остались без сделки.

Работяга держался рядом, оставаясь безучастным. Только иногда, едва заметно, делал шаг вперёд, если разговор накалялся. Анесса знала — платы не потребуют. Однако, возвращаясь, остановилась и протянула кучку жетонов, как должное:

— Спасибо.

Тот пожал плечами и сгреб жетоны, возвращаясь в док.

К полудню у Вергила в кузове лежали два больших тюка, плотно обмотанных бичевкой — товар, который уйдёт с рук в первый же день на Триале.

Делец оглядел груз, трогать и проверять не стал — раз девушка отдала без задатка, значит, уверена в товаре. Если внутри дрянь, то сама виновата, потеряет репутацию. Если вещь хорошая — спокойно отдаст ей положенную долю. Смысла крысятничать не было: Вулканис стал для него постоянной базой, и портить отношения ради мелочи — глупость.

Он кивнул Анессе, забрался в кабину, грузовик натужно рыкнул и тронулся к воротам. Девушка стояла у борта, глядя вслед, пока машина не скрылась за воротами, и только после этого повернулась обратно.

Оставалось дождаться прибыли.

Делать было больше нечего. Первая партия ушла, торговец вернётся завтра к полудню, если обойдётся без накладок. А в пустоши гладко не бывает, мог задержаться — и это приходилось учитывать. Волноваться не приходилось: груз мелкий, риски низкие, прибыль соответствующая. Всего лишь пробный камень.

Основная часть денег ушла вместе с Мраком и Вектором, на усиление машины. Была мысль провернуть сделку в долг: взять товар, выбить отсрочку, прогнать коротким маршрутом через местных. Но быстро поняла — дело того не стоит. Если машина пропадёт, если её бросят в песках или сожгут хищники и банды, платить придётся самой. А долги в Вулканисе — это метка, кровь и цепь на шее.

Солнце клонилось к горизонту, растягивая ржавые тени между корпусами. Больше от скуки, чем из интереса, Анесса вернулась в док. Воздух здесь пах металлом, горелым маслом и чем-то сухим и терпким — старой пылью пустоши.

Внутри кипела работа. Один из мехов, закатив рукава до плеч, стоял по колено в брюхе багги и бился с креплением, будто воевал с машиной. Другой менял топливный пресс, мотаясь от стола к корпусу. Работали споро, почти молча, перебрасываясь короткими репликами.

Анесса остановилась рядом, прислонилась к каркасу двери и несколько минут просто наблюдала. Когда её заметили, спросила:

— Покажешь, как это работает?

Механик — лет тридцати, с изъеденной рытвиной на щеке и въевшийся в руки химией удивлённо поднял голову. Увидев, усмехнулся:

— Скучно стало?

— Уже давно, — ответила спокойно.

— Смотри.

Показал, где встать, чтобы не мешать и избежать ожогов. Затем махнул второму. Судя по лицам, им самим было любопытно — насколько быстро «торговка» поймёт суть.

Начали с простого: фильтры, патрубки, крепления. Объясняли без спешки и снисхождения. В пустоши механика — не наука или искусство, каждый винт означал выживание. Шанс для мотора, когда на горизонте появятся чёрные силуэты.

Работу прервал голос старшего. Рык, стоявший рядом, вдруг окликнул механиков и резко спросил, почему девушке пожалели нормальную спецовку — она же вся перемажется. Работяги замялись, поняв, под её размер ничего подходящего нет. В итоге наскоро соорудили защиту: нацепили здоровенный фартук, дали большие перчатки и защитную маску с очками, чтобы уберечь милое лицо от копоти и грязи.

Анесса приняла экипировку без капризов, а уже на следующий день явилась в мастерскую в собственной спецодежде — по размеру и как следует подогнанной.

Девушка слушала внимательно, вопросы задавала редко, но метко. Пальцами проверяла сварку, металл, сама снимала кожух, затягивала крепления, вставляла картриджи. Делала чуть медленнее, чем нужно, однако руки двигались уверенно, а взгляд оставался цепким. Вела себя просто и естественно — без показухи профессионализма, или попыток казаться своей.

Мысль пришла внезапно, пробила насквозь, сквозняком через душную комнату, и засела в голове. Если бы кто-то пару лет назад сказал ей, что “Серый кардинал Краегора” расчётливая, опасная женщина, перед которой уважительно опускали глаза авторитеты, будет стоять в ремзоне по локоть в масле и крутить гайки с теми, кого презрительно звала «батраками» — она бы просто рассмеялась. Жёстко, зло, как умела делать всегда. Рассмеялась и забыла бы имя того, кто сказал такую глупость.

И вот Анесса здесь. Пальцы в тряпке, резьба сопротивляется, приходится перехватывать ключ под другим углом. Механик рядом, глядит спокойно — так смотрят на новичка, пока тот не поймёт, сколько ошибок нужно сделать, чтобы деталь встала правильно. В голове снова звучит «батрак», но уже иначе. Теперь это слово обрело рельеф, это люди, которые держат машины на ходу, помогая логистике мира работать.

Внутри, между упрямством и привычкой, ворочалась другая, тяжёлая мысль. А если Мрак и Вектор не вернутся? Если всё — дорога, деньги, надежда быть с ним — оборвётся так же, как обрываются сигналы в эфире, когда фура уходит за горизонт?

В пустоши это происходит постоянно. Сегодня вы вместе, завтра ищешь друзей по следам крови на песке. Мрак и Вектор уехали в Краегор, и теперь судьба — только в их руках. Всё, что осталось девушке — догадки, надежда и тяжёлое понимание: если они пропадут, начинать придётся с нуля и речь скорее про жизнь, а не дело.

День за днём время складывалось в ритм, сама пустыня указывала ей другой маршрут. Утро до обеда уходило на рынок: прогулка по рядам, оценка лотов, торги и сделки. Чутьё крепло — когда говорить, промолчать или просто уйти. После обеда ремзона, грязная, шумная и горячая. Там, где сварка сыпала искрами, а разговоры не длились дольше пары фраз.

Она втянулась. Сначала отвлечься, потом понять, позже уже тянуло. Вечерами, когда сварочные дуги гасли, железо остывало, а фонари расплёскивали тени по стенам, мужчины доставали жестянки с брагой, откручивали крышки и рассаживались на бочках. Пили, травили байки или пели песни, стучала по металлу в такт внутреннему ритму.

Анесса сидела среди них. Впервые за долгое время позволяла себе быть живым человеком, обычной девушкой, частью чего-то простого и настоящего, отбросив маски, схемы и вечную борьбу за выживание.

Однажды был долгий взгляд и простая, прямая фраза: «Если скучно — развлечёмся, если нет — разойдемся краями». Она ответила быстро и ровно: «Не интересует». На этом тему закрыли, больше к ней не возвращались.

Местные умели уважать чужие границы, хоть и по-своему. Шутки звучали грубо, порой резко — так, что раньше Анесса бы отвернулась и ушла, сжав зубы. В первые дни это сбивало с толку. Слушала робко, иногда краснела, незаметно сжимала кулаки. Доковые гоготали, проверяли на прочность — сломается или выдержит.