Александр Казанцев – Пустоши Альтерры, книга 3 (страница 31)
Караванщик держался подальше от ненужных связей, разговоров или дружбы. После боя с Суло понимал совершенно ясно: просто так ему уже не выкрутиться. Слишком многое нарушил, задел, сломав их тщательно выстроенную систему ставок и влияния. Наверху кто-то теперь наверняка скрипел зубами от ярости, и Мрак ясно осознавал, если не в четвёртом, то уж в пятом бою точно попытаются убрать.
Именно с этими мыслями снова вышел на арену.
Пыль больше не раздражала ноздри, глаза привыкли к прожекторам, а толпа превратилась в фоновый шум, как стук моторов в караване или родной запах топлива. Всё стало знакомым и привычным. Тело двигалось автоматически, на память, а душа молчала, никак не откликаясь на происходящее вокруг.
Противник оказался самым обычным. Без пафоса, лишнего веса и самоуверенности. Просто крепкий, мускулистый парень с прямым, серьёзным взором, в котором не было хищного азарта — только спокойствие, уверенность и готовность драться.
И именно это сбило.
Мрак до последнего ждал подвоха, искал следы подставы, ловушки, рассчитывая, как вот сейчас что-то случится: появится второй противник, неожиданно провалится пол или сверкнут чьи-то глаза из тени. Но ничего не происходило — бой шёл честно и ровно, дубина против дубины, сила и ловкость против спокойного расчёта.
Эта чрезмерная осторожность сковывала, заставляла отступать, сдерживаться, не позволяя нанести решающий удар даже тогда, когда противник уже был открыт. Мрак постоянно оглядывался, ждал сигнала сверху, однако всё было по правилам.
В результате бой затянулся, и дважды он пропустил тяжёлые, сухие удары — по бедру и колену. Кость не сломалась, но двигаться стало сложнее: каждый шаг отдавался болью, каждое движение — мучительной резью.
В итоге он победил.
Прихрамывая и тяжело дыша, вернулся в загон. Там его встретила тишина — без слов и поздравлений, только внимательные, сосредоточенные взгляды. Кто-то молча кивнул, другой протянул влажную тряпку, третий поставил воду рядом на камень.
Караващик опустился на каменную плиту, осторожно прислонился к стене и стиснул зубы, чтобы не застонать от боли и навалившейся усталости.
Впереди оставался только один бой — пятый.
“Последний… Красиво, сука.”
Его разбудил мальчишка, один из тех, кто обычно таскал воду, бинты и убирал кровь с плит. Щуплый, тихий, с глазами, в которых отражалась вся Яма — голодная и молчаливая.
— Тебя ждут за углом, — прошептал парень, сунув под подстилку флягу, и мгновенно растворился в темноте.
Мрак медленно поднялся, умыл лицо и, оставив в покое свежий синяк на бедре, прихрамывая, направился по узкому проходу за дальний блок. Там, где свет прожекторов не доставал до стен и царила вечная полутьма, его уже ждали.
Фигура в капюшоне стояла без оружия и угроз, сутуло, с руками, спрятанными за спину. Слова звучали ровно и сухо, явно не первый подобный разговор:
— Есть расклад. Пятый бой, против приезжего из «другой Ямы». Ты проигрываешь красиво, тебя вырубают без добивания. Всё по сценарию. На тебя крупно поставили, любят, когда герой падает красиво. А ты ведь герой, да?
Караванщик хмуро слушал.
— Выигрыш большой. Десятую часть получишь ты. После боя отправят на «лечение», а утром отпустят на свободу. Живой и свободный. Пятый бой «пережит».
Отпустят? Конечно же. Мрак прекрасно понимал, чем закончится такой «план».
Просто посмотрел прямо, холодно и спокойно, и произнёс коротко:
— Не доверяю.
Слова прозвучали глухо, как плевок в грязь. Без эмоций, с глубокой усталостью, развернулся и ушёл, оставив собеседника в тени, неподвижного, словно статуя, вырезанная из гнили.
——
Ну конечно.
Когда ворота открылись вновь и тяжёлый воздух Ямы обжёг лицо, пальцы Мрака по привычке потянулись за оружием. Служка сунул в ладонь тяжёлый, холодный металл, звякнувший при движении. Цепь.
Длинная, увесистая, с грубым утяжелением на конце — металлический плод, свисающий на рваном корне. Такое оружие предназначалось не для боя, а для зрелища. Без подготовки бесполезное, без тренировки опасное для самого себя.
Он держал цепь куском мёртвой змеи, пытаясь ощутить баланс. Слишком тяжёлая, чтобы быстро набрать скорость. Слишком гибкая и живая, чтобы контролировать её в ближнем бою. Это был не меч, нож, или посох — это был приговор.
Арена гудела в нетерпении. Толпа орала и хлопала, кто-то уже начинал выкрикивать первые ставки. Они ждали зрелища — того момента, когда герой рухнет, запутавшись в собственной цепи, и будет красиво повержен.
На противоположной стороне арены уже ждал противник.
Невысокий, жилистый, на вид почти подросток, но стоило присмотреться — тело выточено до последнего сухожилия, лёгкое, стремительное. И цепь в его руках жила совершенно иной жизнью: не свисала мёртвым грузом, а извивалась и кружилась, как дрессированный питомец, идеально послушный и готовый атаковать.
Едва Мрак появился, этот парень начал двигаться. Плавно, ритмично, точно — плёл цепью узоры, бросал петли, взмахивал, возвращал назад, раскручивал и резко останавливал, играя с оружием так, будто родился с ним. Шаги были отмерены, движения — лёгкие и отточенные, вес цепи был для него невидимым. Толпа с восторгом завыла:
— Ай да Синка! Ай да сукин сын!
Караванщик лишь стоял, наблюдал внимательно, оценивая. Всё стало ясно сразу.
Это не просто чужак, перед ним профессионал, не мясник — хирург. Он дышал ритмом и контролем, а цепь была продолжением тела, пальцев, его воли. Бой обещал быть честным, но честным лишь по правилам циркового представления. Один выступал с оружием, другой — с неуправляемым инструментом.
Мрак попробовал раскрутить цепь, бросил её вперёд — получилось жалко, со шлепком по пыльной земле. Слишком медленно, слишком неловко. Цепь жила отдельно от него, игнорировала руки, не подчинялась мышцам. Толпа заметила его неуклюжесть, снова засмеялась, заорала в предвкушении издёвки:
— Эй, Бритый, учись танцевать! — Смотри на Синку, вот это мастер!
Противник продолжал своё представление — цепь летала в воздухе, создавая вокруг него сияющие петли, чертила круги, бросалась вниз и снова вверх, ложась на землю ровной полосой, как шрам. Каждый шаг, каждое движение было идеально рассчитано.
Мрак сделал осторожный шаг вперёд, снизу вверх оценивая чужой ритм.
В ответ — молниеносный, резкий взмах цепи, вспышка металла, звон в воздухе, и перед лицом промелькнул железный наконечник, почти царапнув ос. Это было ясное предупреждение: не приближайся без приглашения.
Он отступил на шаг назад, стиснув зубы от злости. Очередная подстава, ловушка, только на этот раз — утончённая, изящная.
Синка играл. Уже с первого движения стало ясно: он наслаждался не кровью, а самим танцем. Ему нравилось, как цепь резала воздух, звонко взлетала пыль при каждом ударе, нравилась напряжённая, лёгкая игра в кошки-мышки. Боец не стремился завершить бой слишком быстро. Для него самое вкусное было именно сейчас, в начале охоты, когда добыча ещё трепещет.
Мрак шагнул вперёд — цепь тут же ответила молниеносным взмахом, наконечник взлетел метеоритом вверх, и только резкий рывок головы спас от перелома черепа. Тяжёлая сталь пронеслась по волосам и с хрустом врезалась в землю, подняв облако пыли.
Отступил на шаг назад — немедленно ощутил удар в бедро, точно и резко. Цепь, словно живое существо, предугадывала движения раньше, чем он сам успевал их сделать. Синка двигался легко, почти бесшумно, и каждый шаг оставлял в воздухе лёгкий, звенящий шлейф стали.
Попытка зайти сбоку закончилась очередным хлёстким ударом — сначала в плечо, затем в бок. Груз на конце цепи, кажется, был обмотан чем-то грубым, с неровным рельефом, предназначенным не просто бить, а саднить. Каждый новый удар отзывался тупой, глубокой болью. Мрак хрипел, стискивал зубы, чувствуя, как под кожей набухают свежие синяки и горит порез на спине.
Он попытался поймать цепь рукой — бесполезно. Та мгновенно ускользнула, будто чувствовала угрозу, а Синка тут же резко подкинул её снова, направил вниз, и только прыжок спас ноги от удара, способного раздробить кости.
Толпа ревела и бесновалась:
— Давай, Синка, рви!
— По колену бей, добивай!
— Покажи Бритому!
И Синка бил. Неторопливо, методично и точно.
Время тянулось мучительно медленно, как верёвка на шее. Мрак кружил, пытаясь найти свой ритм, но всё было напрасно. Его полностью сбили с привычного темпа, караванщик оказался жертвой, запертой в чужой, смертельно опасной мелодии. Пока удавалось только одно — не дать себя убить.
Синка продолжал танцевать, и цепь пела в воздухе. Каждый точный удар — очередная метка на теле, очередной шаг к падению.
Мрак понимал: если следующий удар придётся точно в колено, это конец. Он превратится в то же, чем был когда-то Суло — беспомощным куском мяса. А Синка аккуратно и спокойно завершит работу под аплодисменты и уйдёт ждать следующего представления.
Нет.
Пока целы кости — игра продолжается.
Мужчина дождался своего момента.
Синка чуть сбился с ритма — сместился на полшага, цепь слегка ушла в сторону, вырвалась из пальцев. Мрак мгновенно почувствовал эту брешь. Или убедил себя, что почувствовал. Сердце отбило сигнал: сейчас или никогда, тело рванулось вперёд быстрее, чем разум успел осмыслить происходящее.
Всё, что болело до этого, исчезло за спиной. Сработала чистая механика: плечо выставлено вперёд, вес тела пошёл тараном, взгляд упёрся в цель. Один прыжок. Один шанс.