Александр КАВ – Там где кончается рябь (страница 1)
Александр КАВ
Там где кончается рябь
«Там, где кончается рябь»
Зовут его Павел. Ему двадцать семь, и жизнь его застыла где-то между «всё нормально» и «как-то серо». Он работает в отделе технической поддержки крупной компании: надевает наушники ровно в девять утра, двадцать раз повторяет фразу «перезагрузите роутер», а в обед спускается в кулинарию за пирожками с ливером или треугольным кусочком творожной запеканки с улыбкой вспоминая вкус детства.
Вечера Павла похожи один на другой. Он приходит в свою однушку на пятом этаже панельной девятиэтажки, снимает ботинки и пьёт чай. Не зелёный и не какой-нибудь там улун с жасмином, а обычный чёрный, пакетированный, с двумя ложками сахара. Ест он чаще всего рис с овощами из микроволновки или заваривает лапшу быстрого приготовления. Иногда, по выходным, он покупает в «Пятёрочке» замороженную пиццу или делает макароны с сосисками. Живя одиночеством,конечно это не план всей жизни,но хочется ,скорее не семейной такой суетливости,но чтобы кто то был рядом. Он сидит перед ноутбуком, смотрит ролики про путешествия или странные факты, листает ленту, но не залипает, а просто коротает время.
Похоже, всё устраивает. Жаловаться не на что. Квартира есть, работа есть, здоровье есть. Но если бы кто-то спросил Павла, что он чувствует сейчас, он бы не нашел слов. Это не тоска и не депрессия. Это ощущение, что ты смотришь на мир через мутное стекло. Вроде всё видишь, всё слышишь, но до тебя не долетает ни запах дождя, ни вкус соли, ни смех прохожих. Ты просто наблюдатель.
Осень в этом году затянулась. Нет, не золотая, как в книжках, а мокрая, серая и въедливая. Дожди шли, не переставая, третью неделю. Павел ненавидел такую погоду: обувь насквозь, штаны липнут к ногам, а в метро пахнет сырой шерстью и пластиком. В один из таких вечеров он возвращался домой позже обычного. Задержался у коллеги — помогал тому разобраться с отчетами. На улице уже стемнело, фонари светили желтым электрическим светом, а асфальт блестел, как шлифованный камень.
Все лужи Павел привычно обходил, прыгая с пятки на носок, чтобы не зачерпнуть воды полной подошвой. И тут он остановился. Одна лужа, прямо у входа в арку, была слишком… правильной. Она не была похожа на обычную грязную лужу от растаявшего снега и дорожной химии. Она была чистой, как стёкла в оптике, и идеально ровной. В ней отражался дом напротив — мокрые стены, горящие окна, провода. Всё было как в зеркале.
Павел наклонился, рассматривая отражение. В луже, прямо под тем окном, где горел его собственный свет (он всегда оставлял настольную лампу), стояла фигура. Длинный плащ, капюшон надвинут на лицо. Человек стоял неподвижно.
Павел оглянулся. В подворотне никого не было. Он снова посмотрел в лужу. Фигура в отражении стояла на том же месте. Более того, она немного наклонила голову, будто смотрела прямо на Павла.
«Ерунда какая-то, — подумал Павел. — Игра света, блики от фар».
Он моргнул. Сильно, до рези в глазах. Поднял голову. Фигура в отражении исчезла. В луже теперь колыхалась только рябь от легкого ветерка, искажая очертания дома. Павел постоял ещё минуту. Всё было как обычно. Обычная осень. Обычная лужа. И всё же что-то царапнуло его изнутри. Он зашел в подъезд, поднялся на этаж, открыл дверь. В прихожей было тихо и пусто.
Павел снял куртку, повесил её на вешалку. Прошёл на кухню, включил чайник. Смотрел, как закипает вода, как пузырьки воздуха собираются на дне и устремляются вверх. Ему вдруг стало не по себе. Ощущение, что за ним кто-то стоит, было очень сильным. Он резко обернулся. Никого.
«Показалось, — успокоил он себя. — Устал. Нервное».
Он налил кипяток в кружку, бросил пакетик чая. Сел на табуретку, обхватил кружку ладонями, чтобы согреться. И тут он заметил.
В чашке, в чайной заварке, вместо его собственного смутного отражения мелькнул чей-то чужой силуэт. Всё тот же плащ, то же неразличимое лицо под капюшоном. Только теперь фигура была прямо за его спиной.
Павел замер. Пульс застучал в висках. Он медленно, очень медленно повернул голову, не отрывая взгляд от чашки. Силуэт в отражении повторил его движение.
Павел резко отодвинул кружку, чуть не опрокинув её. В комнате никого не было. Абсолютно пусто. Только он, тиканье часов и запах заварки.
Он просидел так до полуночи, глядя в стену. Убеждал себя, что это была оптическая иллюзия, что отражение в луже исказилось из-за ветра, а силуэт в чашке — просто усталость глаз.
Но рука дрожала, когда он заваривал вторую кружку. Он не смотрел в чай. Он просто пил его, глядя в окно на мокрый город.
И всё же, где-то на границе сознания, осталась мысль: «А что, если вода — это не просто вода? Что, если это окно? И что, если там, по ту сторону ряби, кто-то тоже смотрит на меня?»
Он так и не решил: показалось или нет. Но с того вечера Павел перестал пить чай в тишине. Он включал телевизор, пусть даже шумно, лишь бы не оставаться наедине со своим лёгким испугом.
…………….
Павел стоял у окна своей квартиры и смотрел, как город постепенно погружается в вечерние сумерки. Огни зажигались один за другим, превращая серые улицы в мерцающую сеть. Он вздохнул и отошел от подоконника. На столе лежала раскрытая книга, но читать совсем не хотелось.
Сегодняшний день выдался тяжелым. С самого утра что-то пошло не так: сначала сломался кофемашина, затем на работе возникли непредвиденные трудности с отчетом. Павел чувствовал, как напряжение скапливается где-то в области плеч, делая их каменными.
Он прошел на кухню, налил себе стакан воды и сел за стол. Вспомнил, как в детстве бабушка говорила: «Если проблемы кажутся непреодолимыми, просто разбей их на маленькие шаги». Павел усмехнулся. Совет, безусловно, мудрый, но как применить его сейчас, когда все навалилось разом?
Он достал телефон и открыл заметки. Набрал: «1. Завтра починить кофемашину. 2. Доделать отчет до обеда. 3. Отдохнуть,обязательно отдохнуть.Список получился коротким, но от него стало чуть легче. Павел почувствовал, как напряжение немного отпускает.
За окном окончательно стемнело. Он встал и включил свет в комнате. В этот момент пришло сообщение от старого друга, с которым не виделись уже года два: «Привет, Павел! Случайно оказался в твоем районе. Может, увидимся?» Павел улыбнулся. Возможно,но уже завтра.
С утра интуитивно ,не слыша будильника,соскакивает с постели и глядя на часы.
-Лишь бы не опоздать,
начинает собираться и скорее бежать на работу.
Павел остановился на углу, где вчера ещё был пустырь с заброшенным ларьком. Сегодня здесь стоял небольшой деревянный домик с вывеской, выцветшей до полной нечитаемости. Окна его были затянуты пыльной тканью, но сквозь щели пробивался тёплый зеленоватый свет.
Внутри оказалось просторнее, чем снаружи. Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные самыми странными вещами: часы без стрелок, зеркала с мутной поверхностью, кувшины, издававшие низкий гул, связки сухих кореньев, перетянутых медной проволокой. Пахло старой бумагой, воском и чем-то кисловатым, словно прокисшим молоком.
Павел хотел уйти, но дверь за спиной захлопнулась сама собой. Из полумрака выступила фигура — женщина в длинном платье, расшитом бисером, с серебряной цепочкой на шее. Она не смотрела на него, перебирая что-то на прилавке.
— Заходи, раз пришёл, — сказала она, не поднимая головы. — Нечасто сюда забредают просто так.
Павел сделал шаг вперёд, и тут его взгляд упал на небольшой предмет, лежащий отдельно от остальных — на красной бархатной подушке. Это был старый карманный компас. Корпус из тёмной латуни, местами позеленевший от времени. Крышка распахнута, и внутри вместо стрелки вращалось что-то похожее на крошечный чёрный вихрь.
Женщина подняла голову и посмотрела прямо на него. Глаза у неё оказались разного цвета — один карий, другой золотистый.
— Он тебя выбрал, — сказала она спокойно. — Или ты его. Смотря кто на кого раньше обратил внимание.
Павел замер. Компас тихо позвякивал, словно живой. И в груди у самого что-то отозвалось — не страх, нет, а скорее тягучее, непривычное чувство, будто его накрыло тёплой, тяжёлой волной. Он протянул руку, но в последний момент отдёрнул.
Сердце забилось часто-часто. Хотелось одновременно схватить эту вещь и убежать без оглядки.Павел стоял, не в силах отвести взгляд от компаса. Тот тихо гудел, и вибрация отдавалась где-то в зубах.
— Я не… — начал он, но женщина перебила его, не повышая голоса.
— Ты уже. Просто ещё не знаешь, как это называется.
Она взяла компас с подушки — пальцы у неё были длинные, унизанные перстнями, — и протянула Павлу. Тот машинально взял. Латунь оказалась холодной, неожиданно тяжёлой. Вихрь внутри, завиток чёрного дыма или тумана, тут же замедлился, а потом и вовсе замер, превратившись в неподвижную точку.
— Стрелка сломалась, — сказал Павел, разглядывая компас. — Он не работает.
— Работает, — возразила женщина. — Просто показывает не стороны света. Смотри внимательнее.
Павел поднёс компас ближе к глазам. Чёрная точка в центре дрогнула — и вдруг вытянулась, превратившись в крошечную стрелку, которая указывала… прямо на него.
— Это компас того, что внутри, — сказала женщина. — Он ведёт туда, где человек сам себе нужен. Только не все готовы туда идти. Многие забирают, а через неделю возвращают. Говорят, «глючит» или «не помогает в походах».