Не испекут гостям пирог,
И, как собака, жду под зноем,
Стою и плачу, как дитя…
Что мне осталось от Тебя?
И не коснуться рук Твоих,
Волос не целовать седых!..
И не вдыхать в объятьях запах,
Застывший в новогодних лапах!
О, бабушка! Прости меня
За причиненные несчастья!
Когда б всё было в нашей власти!..
Теперь опустошен мой дом.
Хоть отдан он другим – и лучшим!
Ах, как побыть мгновенье б в нем!
Но память нежность не разрушит!
И бабушки передник там
Повесит новая хозяйка…
Лишь я, как дурачок Незнайка,
Не прикоснусь к родным стенам.
И по паркету моему
Не протанцую я отныне.
«Даруй прибавку мне к уму!» —
Молю я снова Божье имя.
Улыбка бабушки моей
Мне будет сниться, будет сниться!
И до скончанья моих дней
Мне не забыть ее ресницы!
Всегда гостям накрытый стол
И шутки ты дарила щедро!
И жизнь спиралью пела гимн,
Как окоемы тетраэдра!
Кому цветы теперь несу?!
И нет меня того! Нет фортепьяно!
И продан дом… В моем саду
ЧУЖИЕ – даже песни пьяных!
Не возвратиться мне туда!
Зачем хочу вернуть былое?
От бабушки я навсегда
Узнал секрет про «Неземное»!
Одиннадцатое число!
Молюсь, чтоб Ты в раю витала!
В Твой день Рожденья так светло,
Что сердце радугой взыграло…
Осиротел я оттого,
Что дом не мой, что ты далёко —
На небесах… Покоя нет
Моей душе в тоске глубокой!
Во всем меня жалела Ты.
О, бабушки душа святая!
Была ты кладезь доброты.
Жила, во всем мне потакая!
Кормила, – верила в меня!
Стирала. Гладила. Вязала.
Как из февральского огня,
Душа за Мир твой так страдала
Твоя! Морщинки на лице,
А на руках – одни мозоли!
Все мысли – о своем птенце!
Нельзя любить без острой боли.
Я это осознал сейчас,
Когда из стен родных я выгнан;
Теперь несу скитальца иго… —
Хоть пробил мой свободы час!
Я каждую субботу жду,
Что лед безвременья вдруг треснет!
