Александр Карпов – Солдатский крест (страница 8)

Взяв бойца под локоть, он повел его рядом с собой, ориентируясь в лесу по ярко светящему солнцу, лучи которого отчетливо пробивались через кроны почти голых, по сезону лишенных листвы деревьев. Слева, издалека, довольно глухо из-за плотности зарослей, он услышал звук сильного взрыва. Направление его он определил как то самое место, где должны были догорать поверженные огнем тридцатьчетверки немецкие танки.

– Снаряды внутри, видать, рванули! – с улыбкой произнес он, обращаясь к послушно бредущему рядом артиллеристу.

Тот из-за контузии никак не реагировал на его слова и просто следовал вперед рядом с ним, ведомый под руку, опустив голову вниз.

Справа, не так далеко от них, тоже что-то сильно ударило, напомнив Валентину уже знакомый ему выстрел орудия танка Т-34. Он тут же стал искать глазами источник его появления. Увидел просвет между деревьями, очевидно, ведший в направлении к шоссе, которое сегодня утром обороняла его рота, погибший взвод противотанковых пушек и несколько тридцатьчетверок, что вели огонь скрытно, из засады. Он тут же двинулся туда, отклоняясь от намеченного направления движения, рискуя не выполнить приказ сержанта и не довести контуженного артиллериста до санитаров.

– Мы только поглядим, – в оправдание своих действий произнес он солдату.

Но тому было все равно. Он послушно переставлял ноги и полностью подчинялся Валентину, не в силах сопротивляться.

В это время еще раз ударил раскат пушечного выстрела. Ему тут же дважды ответили с интервалом в пару секунд. Потом еще и еще. Спустя короткий промежуток времени снова ударило первое орудие. Ответы прогремели незамедлительно.

Бойцы миновали просвет между деревьями, прошли еще около сотни метров и наконец увидели полосу шоссе. Открывшаяся им картина подтвердила догадки Валентина. На противоположной стороне широкой дороги действительно мелькала тридцатьчетверка. Она стремительно появлялась в одном месте, выныривая из леса, и замирала на доли секунды. При этом ее башня делала поворот в нужном направлении, ориентируясь на цель. Потом гремел выстрел. Танк немного подбрасывала громадная сила отдачи орудия, и он сразу же уползал задним ходом куда-то в лесные заросли, оставляя на месте себя клубы дыма отработанного моторного топлива. Потом, спустя минуту-другую, тридцатьчетверка выскакивала из-за деревьев в совершенно другом районе, метрах в ста от прежнего. Резко останавливалась на месте. Ее башня снова поворачивалась в нужную сторону, и снова гремел оглушающим раскатом выстрел ее пушки. Не проходило и нескольких секунд, как она исчезала в той стороне, откуда появилась, а ее краткосрочная стоянка завершалась формированием новых многометровых объемных клубов серо-белого дыма.

Валентин перевел взгляд вправо, в том направлении, куда прицельно вел огонь из своего орудия активный и шустрый танк Т-34, стремительно появлявшийся то в одном месте, то в другом.

Глаза парня моментально округлились от увиденного. Над шоссе поднимались несколько массивных, черных и плотных столбов дыма. Чтобы лучше их рассмотреть, молодой солдат прошел немного вперед, поднялся на пригорок и только тогда смог увидеть картину происходящего. Его взгляду открылись несколько горящих немецких танков и один бронетранспортер. Последний не горел. Но весь его вид говорил о том, что стальной корпус и ходовая часть были подвержены разрушающему воздействию снаряда, метко выпущенного из пушки танка Т-34, стрелявшего из грамотно организованной активной засады. Бронированные двери были распахнуты настежь. Разбитая гусеничная лента на одном борту была перебита и растянулась по земле. Под днищем зияло огромное черное пятно пролитого масла. А рядом лежали тела гитлеровцев, скорбный боевой путь которых блестяще завершили храбрые танкисты тридцатьчетверки.

На шоссе горели, испуская в небо черный дым и пламя, три немецких танка. Два из них стояли прямо на дороге, один за другим. Люки на корпусе и башне были распахнуты настежь только у одного. Членов экипажа рядом видно не было. Они успели скрыться в лесных зарослях за пределами шоссе, чтобы не повторить печальную судьбу своих коллег из бронетранспортера. Танкисты другой стальной машины покинуть ее не смогли – горели вместе с ней. Видимо, там их общее движение в бронированной колонне и было остановлено снарядами, выпущенными из засады пушкой Т-34.

На правой обочине, съехав с дорожного полотна, пылал ярким огнем третий танк. Обе его гусеницы слетели с катков и протянулись по земле по бортам от корпуса. Башня была повернута в сторону, а пушка уныло смотрела вниз, словно объявляла о своей капитуляции перед сильным, смелым и умелым врагом.

Немного поодаль, в паре сотен метров от горящих боевых машин, стояли на шоссе еще два немецких танка. Они вели огонь из пушек по внезапно выезжавшему каждый раз в новом месте из-за деревьев Т-34. Ловили момент его выхода из леса. Пытались предугадать маневр советских танкистов. Но никак не могли это вовремя сделать. Тридцатьчетверка все время опережала их на секунды и стреляла первой. Один из таких выстрелов оказался результативным. Валентин успел заметить, как сноп искр, сопровождаемый громким звуком удара металлом по металлу, отлетел от брони одного из вражеских танков. Ответить тот не успел. А через несколько секунд запылал. От его кормы повалил дым, а потом вспыхнуло яркое пламя. Люки бронированной машины моментально распахнулись. Экипаж пытался спастись бегством из облизываемого огнем корпуса.

– Видал?! – громко и радостно крикнул Валентин артиллеристу.

Но, обернувшись, увидел того сидящим рядом с ним на земле и крепко сжимавшим руками голову.

– Потерпи, браток, – произнес молодой солдат, – такое нельзя никак пропустить. Я тебя обязательно доставлю нашим санитарам. А сейчас просто очень нужно самому увидеть, как врага кто-то так хорошо бьет. Пойми меня.

Артиллерист промолчал в ответ, испытывая сильные муки от контузии. Видя его страдания, Валентин не стал дожидаться конечного результата боя маневренной тридцатьчетверки с немецкими танками. Он поднял солдата и повел в предполагаемом направлении расположения своей роты, чтобы передать его санитарам.

– А ты комиссара видел? – не удержался и спросил он артиллериста, когда они далеко отошли от места сражения бронетехники и до них перестали отчетливо доноситься звуки орудийных выстрелов. – Пожилой такой старший политрук. Лет пятидесяти, с пышными усами.

Он продолжал вести контуженного солдата и пытался выведать у того хоть какую-то информацию о судьбе политработника, опекавшего его в последнее время и находившегося рядом во время боя.

Уже не молодой, но довольно опытный военный, как человек, немало повидавший и познавший на своем веку, даже внешне напомнивший молодому солдату облик покойного отца, запал ему в душу. Поистине отеческая забота, неформальные разговоры с ним, основанные не на воинской тематике, а больше на жизненном опыте и наблюдениях, запали в душу парня.

– Неужели не видел? Он к вам должен был прийти в расположение, когда вас первый раз огнем накрыло, – пытался он выяснить у артиллериста хоть какую-то информацию об интересующем его человеке.

Солдат посмотрел измученным и уставшим взглядом на Валентина. Он явно ничего не знал о политработнике.

– Понятно, – последовал ответ бойца.

Он продолжил вести артиллериста в направлении позиций своей роты и по пути сожалел о том, что не попросил, не уговорил сержанта, назначенного старшим в разведку, пойти к тому месту на краю леса, где начиналось огромное пахотное поле и где состоялся бой взвода сорокапяток. Он хотел найти старшего политрука, увидеть того, надеялся застать живым, питал надежду на то, что тот вышел из боя, не погиб, не ранен, не попал в плен к врагу. Верил в то, что еще увидит пожилого политработника, что встретит того, когда вернутся в роту и сможет снова пообщаться с ним, поговорить, поделиться пережитым и увиденным.

Глава 2

– Соблюдать маскировку, никому не высовываться, отставить курение, огня без приказа не открывать! – пригнувшись и придерживая полы шинели, говорил быстро шедший по траншее командир стрелковой роты.

За ним поспевали ротный политрук и младший лейтенант – командир того самого взвода, позиции которого обходил в данный момент старший по званию.

Валентин проводил их взглядом. Он медленно повернул голову к оптическому прицелу своей винтовки, который тщательно замаскировал, прикрыв сверху ветками с желтыми, под окрас местности, сухими листьями. Отблеска оптики, по его мнению, не должно было быть. Ярко светившее несколько дней назад солнце скрылось за плотными серыми и низкими октябрьскими облаками. Немного потеплело. Только взамен с северо-запада подул холодный ветер, стало сыро, воздух наполнился влагой, а потому ночами солдаты мерзли, грелись у костров на передовой или посменно уходили для короткого отдыха и сна в крайние избы местных жителей, что были оставлены ими по приказу воинского начальства и распоряжению властей.

Оптика молодого солдата не подводила. Уже несколько минут он наблюдал вдалеке, у края того самого леса, с противоположной стороны которого состоялось несколько дней назад его боевое крещение, остановившуюся группу немецких мотоциклистов. Те достигли редких в том месте деревьев и начинавшегося широкого поля с уходящей по нему дорогой и не смогли дальше по нему двигаться из-за непролазной для их техники осенней грязи. Распутица, сырость и вязкий, липкий чернозем сделали свое дело. Вдобавок проселочные дороги были сильно разбиты гусеницами активно передвигавшихся по ним танков Т-34 и БТ-7, что несколько дней назад прибыли на ближайшую железнодорожную станцию, были сгружены там с платформ и уже успели провести несколько результативных и успешных боев.