Александр Карпов – Солдатский крест (страница 3)
– Огня без приказа не открывать! Всем лежать молча, не курить и не двигаться! Проверить оружие! Полная боевая готовность! – говорил бегущий вдоль кромки леса, пригибаясь к земле, командир роты. – Повторяю: огня без приказа не открывать! Быть предельно внимательными! Кто ослушается – тому не поздоровится.
Он проследовал дальше, вдоль всей занятой его подразделением позиции на краю леса.
Валентин снова прильнул к винтовочному прицелу. Последний из зафиксированных им бронетранспортеров полностью появился из-за деревьев и пополз по видимому участку шоссе. За ним обозначил себя небольшого размера тягач или трактор, тащивший за собой на длинной сцепке артиллерийское орудие с передком для снарядов. Полностью его он не успел рассмотреть. От пристального наблюдения, от сосредоточенности на порученном деле его мгновенно отвлек внезапно прогремевший где-то далеко слева пушечный выстрел. За ним спустя всего пару секунд прогремел второй.
– Батарея вдарила! Сорокапятки слева от нас заработали! – не выдержав нахлынувших эмоций, громко произнес кто-то из молодых солдат.
После его слов залегшая у леса цепь бойцов оживилась. Валентин перевел прицел винтовки влево, чтобы рассмотреть тот участок шоссе, что находился ближе к артиллерийским позициям. Его вооруженный оптикой взгляд поймал в фокус застывший на месте и окутанный облаком серого дыма бронетранспортер с огромной антенной и пулеметом. Следовавшая за ним бронемашина с небольшой башенкой остановилась, а спустя секунды начала пятиться. Остановился и небольшой танк, что двигался следом за ней. Еще через секунду один за другим прогремели два пушечных выстрела. Спустя мгновение танк с флагом поверх кормы дернулся под воздействием какой-то неведомой обрушившейся на него силы. В стороны от его борта полетели снопы искр. Затем вспыхнуло над ним пламя, высоко скользнувшее своими длинными языками в небо. Потом оно плавно уменьшилось, и повалил густой черный дым, большими клубами начавший подниматься ввысь.
Пушечные выстрелы ударили снова, опять грохотом будоража все вокруг на километры и заставляя молодых солдат из стрелковой роты нервно и возбужденно вглядываться в расстреливаемую кем-то невидимым им вражескую бронированную колонну техники.
– Это танкисты из посадки за шоссе работают!.. Чего высунулись?! А ну залегли немедленно! Забыли о маскировке?! – кричал на солдат снова появившийся откуда-то старший лейтенант.
Валентин на мгновение отвлекся от наблюдения в снайперский прицел. Но поняв, что он точно сейчас не демаскирует себя ничем, снова прильнул к нему и продолжил смотреть на происходящее действие на видимом участке шоссе.
– Что там, Сафронов? – разместился возле него, там, где недавно лежал политработник, командир роты.
– Головной броневик и танк горят, товарищ старший лейтенант! – ответил боец.
– Отлично работают танкисты! – прокомментировал ротный.
В этот момент прозвучали один за другим еще два пушечных выстрела, за ними раздался третий хлопок, прозвучавший откуда-то из другого места, скорее со стороны шоссе. Боец увидел в оптический прицел стреляющий вправо немецкий танк и мгновенный ответ по нему слева, где располагалась дальняя лесопосадка, откуда предположительно и вели скрытный от врага огонь танкисты. Танк дернулся. От него разлетелись по сторонам снопы искр. Удар, по всей видимости, был настолько сильный, что бронированный корпус немного развернуло, а еще через секунду от него повалил сначала бело-серый, а потом и густой черный дым.
– Еще один танк загорелся, товарищ старший лейтенант! – отвлекся от наблюдения, а затем снова прильнул к прицелу Валентин.
– Молодцы танкисты! – ответил ему тот.
Со стороны шоссе послышались беспорядочные, частые хлопки пушечных выстрелов немецких бронированных машин. Затрещали скорострельные пулеметы на бронетранспортерах. Громко разорвалось что-то у дальнего леса. С интервалом в две-три секунды снова ударили теперь хорошо различимые по звукам пушки танкистов из лесопосадки слева от вражеской колонны.
– В борта бьют! Молодцы! Это правильно! Там броня тоньше. Чтоб наверняка, – снова прокомментировал прицельную работу наводчиков командир роты, теперь уже сам наблюдавший в объективы своего бинокля за полем боя.
Валентин скользнул прицелом вправо. Теперь он видел, как с шоссе пытался съехать на обочину трактор-тягач, тащивший на длинной сцепке за собой передок с пушкой. Едва тот подался немного вперед и в сторону, чтобы встать поудобнее, а из него на землю начали спрыгивать немецкие солдаты – орудийная прислуга, – моторный отсек его разлетелся от удара снаряда. Рывком отделившийся капот взвился над корпусом и упал за кормой, а от двигателя брызнули вверх и в стороны языки яркого пламени, смешанные с черным дымом.
В одно мгновение левее от него закрутило один из танков. Тот медленно, стреляя на ходу попеременно из пушки и пулемета, полз задним ходом по полю, покинув ровную поверхность шоссе, как удар чем-то тяжелым, вызвавшим сноп искр, остановил его. От бронированного корпуса с треском отделились, взмыли вверх и по сторонам фрагменты его корпуса и гусеничной ленты с одного борта. Уцелевшая часть привода продолжала работать, а потому боевая машина врага развернулась на несколько градусов, подставляя под прицел и новый удар по нему броню меньшей толщины. Попадание вторым снарядом довершило дело. Немецкий танк еще раз встрепенулся и замер на месте. Люк на его башне распахнулся. Из него стал выползать, цепляясь пальцами за выступы на броне, немецкий танкист. Покинув корпус машины, он рухнул на землю рядом с ней и скрылся из вида, исчезнув в складках земли.
Валентин провел прицелом вправо вдоль шоссе и увидел, как два уцелевших немецких танка съехали с него в сторону поля и попытались скрыть свои бронированные тела за плотной пеленой густого черного дыма, источаемого горящей техникой. При этом они повернули свои орудия в сторону позиций, откуда по ним велся огонь, и периодически стали отвечать на него выстрелами, через короткие промежутки времени выезжая либо немного вперед, либо назад. Еще один танк спешно ретировался задним ходом, выйдя из зоны плотного огня, и скрылся в лесном массиве, откуда выходило шоссе. Бронетранспортеры успели развернуться, съехав на поле, и расположились за теми танками, что отчаянно прятались в дымовой завесе. Их стрелки время от времени поливали огнем из пулеметов край леса, откуда работали по немецкой бронированной колонне танкисты Красной армии.
– Что ж сорокапятки молчат? Им самое время сейчас ударить! – заворчал возле снайпера командир роты. – Корма и борта техники открыты. Все как на ладони. Только стреляй.
Едва он это произнес, как будто бы услышав его упреки в свой адрес, взвод противотанковых пушек, расположившийся слева от пехоты в трехстах метрах, куда проследовал некоторое время назад политработник, огрызнулся огненным залпом. Один из снарядов угодил точно в корму одного из бронетранспортеров, отчего задняя бронированная дверь его распахнулась и повисла на единственной уцелевшей петле. Прилетевший спустя секунды после нового пушечного залпа снаряд обездвижил стальную машину, разделавшись с ее ходовой частью прямым попаданием в одну из гусеничных лент. Третий снаряд со снопом разлетевшихся в стороны искр снес с крыши пулеметную установку. Поняв, что по корпусу их бронетранспортера пристрелялись артиллеристы и ведут по нему прицельный огонь, совершив уже несколько попаданий, немецкие солдаты начали в спешке покидать ее, стремясь спастись бегством. За их уничтожение принялись расчеты станковых пулеметов, расположившиеся рядом с позициями сорокапяток, очередной меткий выстрел которых добил вражескую технику. От нее повалил ввысь густой черный дым.
Еще несколько прицельно попавших снарядов разделались с одним из танков, пытавшимся отстреливаться в сторону позиций танкистов Красной армии в лесу слева от шоссе. Загоревшийся бронетранспортер сначала закрыл собой обзор Валентину. Но тому все же удалось разглядеть в оптический прицел винтовки результат работы артиллеристов окопавшегося недалеко от него орудийного взвода под командованием молодого лейтенанта. Немецкий танк получил несколько попаданий бронебойными снарядами, загорелся вместе с экипажем. Объятая пламенем бронированная машина дополнила общую картину результативного боя, ведомого из засады артиллеристами и танкистами. Участок шоссе и часть поля сбоку от него заполнились безмолвно стоящими на месте и чадящими боевыми бронированными машинами врага. Пылал у леса разбитый попаданием в него снаряда трактор-тягач. Лежала перевернутая взрывом пушка. На прибитой к земле сентябрьскими дождями, а потом скованной ночным морозом траве лежали десятки мертвых и умирающих от ран немецких танкистов и пехотинцев. Гремели разрывы уничтоженных огнем боекомплектов. Где-то все еще стреляли очередями пулеметы. Все слилось в единый шум и треск, единожды прерванный сильным взрывом от детонации снарядов в замкнутом пространстве танка.
– Как же они досюда дошли, если мы их так бьем! – с удивлением в голосе протянул тот самый солдат, который первым отреагировал на появление противника на шоссе.
– Разговорчики! – перебил парня командир роты, оторвавшись от наблюдения за полем боя.