Александр Карпенко – Энциклопедия браконьеров недавнего советского прошлого (страница 3)

подобным вовсе не грешу,

смех над собою идеален,

иронизируйте: Прошу!

Догматы явно равно ереси.

Умножив список наградной,

Не занимать солдатской смелости,

в разборках с сущностью иной.

Перепелиную охоту

освоив страстно с юных лет,

перестрелял по жизни квоту

и этой страсти нынче нет.

Готово в новом положении

менталитет переменить,

поголодать до истощения

и в послушании служить.

Однако крайностей не надо,

в балансе мир само собой:

Балет, театр и эстрада,

и в полнолуние волчий вой.

Среди матёрых журналистов

бывает неуютно мне,

как в клаке с топотом и свистом.

Толк, зная в пиве и вине,

баланс у края и на грани,

где тьма и несказанный свет,

готов запрячь верблюда в сани,

когда в конюшне лани нет.

И музыкальный сленг приемлю

и просторечием грешу,

переживая мат народный,

пытаясь, смысл найти, пишу.

Не ведая простых решений,

кроя под бравурную медь

по правилу без исключений

готово в зеркало смотреть,

не удивляясь отражению:

О, Боже! Неужели Я?

Однако, цель одна: Служение

тебе, Гламурия моя.

Коль Апокалипсис не грянет,

достанет через сотню лет

творений странных Ясный Свет

и зло под солнцем перестанет?

Едва ли, то произойдёт:

по явной логике сакральной

Нет в мире твари идеальной,

притом, что есть апологет.

Единство противоположно.

Добро и Зло, и Свет и Тьма:

В навозе разобраться сложно,

при явном горе от ума.

Частенько в покере блефуют,

а в преферансе всё расклад,

нередки феи среди фурий:

обманчивый видимый фасад.

От Заратуштры до Христа,

конфуцианства и мистерий,

не воплощённая мечта

неисчислимых мыльных серий.

Так тянется из века в век,

узор в канве весьма похоже:

Святой и грешный человек,

и, по-иному быть не может.

Многозначительность ничтожеств

не счесть в сословии людей,