Александр Карфаген – Тихий мертвый лес (страница 14)

Этими долгими днями я много думал о том, в чем же принципиальная разница между мной и местными. Понятно, что я родился не в этом мире и, очевидно, мы в принципе не можем быть похожи. Даже наши иммунитеты отличаются – я могу серьёзно заболеть от местного штамма гриппа, или же чихнуть рядом с местными и убить их вирусом, который притащил с родины. Хотя, за прошедшие месяцы, их по идее уже не должно остаться.

Однако то, что я без малейшего вреда для здоровья расправляюсь с монстрами, к которым местные даже прикоснуться не могут, объяснить трудно. Судя по всему, ядра в головах пней излучают некую силу, ровно так же, как и тотемы. И оба этих воздействия одинаково губительны для местных, только если ядра монстров заставляют растения прорастать в живой плоти, то тотемы в принципе уничтожают все живое. Но не меня.

Ещё хороший - кто соорудил те тотемы? Судя по количеству скелетов, люди даже не успевали сбегать из деревень и поселков, а учитывая, что многие кости были выложены в символы вокруг тотема, то приходит на ум мысль о некоем ритуале. Только кто же мог подобное сотворить? И откуда взялось столько монстров-пней, что ими кишмя кишат все леса, а люди даже носа боятся сунуть на этот берег?

Вопросов много, а ответов нет. Ясно лишь, что мне крайне повезло иметь неуязвимость к этим вредным воздействиям. Иначе в первую же ночь «похода» я бы оказался в земле в качестве удобрения.

А ещё это моё преимущество - реальная возможность нормально устроиться в местном обществе, ведь когда-то, я уверен, получится перебраться на другой берег. И тогда ядра, за которые Ялурс готов снабжать меня всем подряд и даже отдавать серебряные монетки, станут моим личным сокровищем. Но до тех пор ещё дожить надо.

Из-за наступивших дождливых дней и холода я старался реже выходить из своего домика, так что убивал время как мог. Раздумывал над тем, как можно улучшить жилище, размышлял, стоит ли заранее заготовить материал для дома на случай, если, например, крыша проломится. Или вырезал из дерева всякие фигурки, чтобы хоть как-то скоротать время и не помереть от скуки.

Но чем меньше я выходил наружу, тем живее становился лес. Я то и дело слышал вдалеке частые шаги пней или зверей, изредка находил иссушенные и поросшие плющом трупы крупных животных, а однажды и вовсе обнаружил целью стаю погибших волков, из полусгнивших телах которых тянулись вверх полуметровые стебли.

Возможно, именно поэтому дикое зверье не совалось ко мне. Как в местах, где обитают люди, все дикие звери знают, что к ним нельзя приближаться, так и здесь. Только вместо людей тут обитали агрессивные пни, которые, видимо, так же охотились и на животных, и зверушки меня принимали за одного из них.

В это дождливое время пни в конец охамели и подбирались близко к моему дому, так что приходилось то и дело выбираться на улицу и проводить тщательный осмотр окрестностей, благо, я уже очень хорошо выучил ближайшие заросли и расчистил их от валежника. Найти пенёк было несложно.

В конце концов я даже вырубил весь кустарник рядом с домом, чтобы нельзя было в нем спрятаться, а лишний валежник и обрубленные с деревьев нижние ветки просто сжёг в большом костре. Жалко ли мне было топливо? Нисколько. Весь лес в моем распоряжении и даже за всю жизнь я не смогу израсходовать и тысячной доли доступных запасов.

В одно время я даже помышлял вырыть ловушки вроде волчьих ям, просто для безопасности, но отказался от этой затеи. Рыть глину, ещё и в слякоть по колено в грязи, мне почему-то не очень хотелось.

Время шло, и минул четвёртый месяц, как я попал в этот мир. Все чаще мыслями я возвращался домой, вспоминал оставшуюся в одиночестве мать и столь желанные блага цивилизации, отчего тоска преследовала меня сутками напролет. Мало того, что застрял неизвестно где, так ещё и поговорить особо не с кем. Так и свихнуться можно, как в известном фильме с Томом Хэнском. Но у того хотя бы мячик был. А с топором разговоры у меня не клеятся.

В конце концов, нескончаемые вечера, проведенные за резьбой по дереву, привели к закономерному результату. У меня начало что-то получаться. И первое, что я вырезал, это шахматы. Да, замахнулся я не слабо, но что мне оставалось делать? Это единственная игра, пришедшая мне на ум, в которую более или менее можно играть одному, при этом не давая мозгу отупеть.

Доску сделать было несложно, тем более я не заморачивался с тем, чтобы она была складная, так что просто сколотил раму, а на нее прибил плотно несколько ровных дощечек, использовав смолу для более гладких и надежных стыков. Гвоздики все-таки дорогие и дефицитные, так что тратить их в большом количестве на игру было жалко.

Поля нарисовать было легче легкого, дольше морочился с тем, чтобы получилось ровно. Для разметки использовал неудавшуюся фигурку, которую обрезал до гладкого короткого бруска и по ней откладывал равные расстояния. Потом с помощью сажи закрасил квадраты и получил вполне приемлемый результат.

В процессе изысканий обнаружил, что смола монстров, которой у меня собралось несколько горшков (тару я тоже купил у Ялурса), со временем затвердевает, если оставить её на открытом воздухе надолго. Не считая того, что даже в твердом состоянии она очень неплохо горит, это было прекрасным открытием.

Да, когда я смешивал её с сажей, твердела она быстрее и становилась тверже, однако это не всегда было нужно. Так я потратил несколько литров, чтобы залить стыки в стенах и даже потрудился залить пол в своем доме, обложив его сверху спилами от бревна. Убить пришлось очень много времени и монстров, но результатом я был доволен – сквозняки перестали так беспокоить, а дом стал заметно теплее. Лишь бы случайно пожар не устроить.

Ну так вот, эту смолу я использовал вместо лака, покрыв свою шахматную доску. Теперь с ней точно ничего не случится, правда, получилось слегка неровно. Ну да пофиг.

Сложнее всего было с шахматными фигурками. Даже пешку было непросто вырезать, и это с учётом того, что я решил остановиться на максимально примитивных формах. Будь у меня токарный станок, сделал бы в два счета, но, к сожалению, пришлось руками доводить все до более или менее приемлемого вида, при этом исколов и изрезав всё пальцы.

В перерывах между этим делом я вырезал игральные кости, что далось гораздо легче. Сделав три штуки, я периодически подбрасывал их, когда ленился что-то делать или не знал, за что взяться. Иногда вместо них подкидывал серебряную монетку.

Не знаю, осилил бы я такое муторное и скучное дело, как резьба, но под вкусное пиво и медовуху, а также в прикуску со всякими копченостями, дело спорилось. И когда пришли первые ночные заморозки, я уже вовсю развлекался со своей новой игрушкой. Единственный минус – это постоянный полумрак, ведь источником света был лишь очаг, лучины и изредка свечи. Всерьез задумался над тем, как заиметь хотя бы керосинку, правда, сомневаюсь, что у местных найдется хотя бы горючее масло. Тут, похоже, дремучее средневековье.

Удивительно то, что мои глаза не болели даже от долгой работы в полумраке. Более того – я стал видеть так четко, как никогда ещё не видел. С берега я без труда различал отдельные постройки и людей на другой стороне реки, а слух позволял узнать о передвижениях монстров в сотне метров от меня. Удивительно, как быстро человек приспосабливается к природе и открывает в себе новые силы. Раньше я даже не мечтал о том, чтобы получить вместо круглого пузика аккуратный рельеф мышц.

А вот с бритьём у меня были самые большие проблемы. Острого лезвия и пены, очевидно, не нашлось, так что приходилось лишь подрезать, как получалось, отрастающие волосы, в том числе и на голове. Думаю, в выменянной у Ялурса одежде я мало чем отличаюсь от местных, так что, если справиться с языковым барьером, то в будущем смогу влиться в местное общество и начать искать способ вернуться домой.

Время шло, и за дождливой осенью пришла снежная зима. Снега было действительно много, так что я даже испугался за свою крышу, однако та демонстрирована удивительную надежность. Тем не менее, я все равно счищал с нее и избыточный снег, чтобы посреди холодов не оказаться под открытым небом. Да и вокруг дома разгребал сугробы, чтобы не оказаться в снежном плену после очередного снегопада.

Чем сильнее холодало, тем меньше спокойнее становился лес. А после заморозков и вовсе не осталось монстров, и любые шаги, которые я слышал в лесу, принадлежали зверью, что подтверждали многочисленные следы. Однако запоздало меня посетила мысль, что раз терроризирующие фауну пни уснули, то остальные тут же высунут свои морды. Например, волки.

Но они были уже не так страшны, ведь я был одет в очень плотную одежду в несколько слоев, поверх которой носил заячий тулуп, выменянный среди прочего, так что мог отбиться. Вообще имущества становилось так много, что я серьезно подумывал о том, чтобы заиметь постоянное жилище. Дом нужен мне, чтобы, вне зависимости от того, куда я отправлюсь, было безопасное место, куда бы я всегда мог вернуться и где бы чувствовал себя в полной безопасности.

И я искренне надеялся, что обрету долгожданное пристанище на том берегу. С холодами ко мне стали захаживать чаще, Ялурс, с которым я мог обмениваться уже несколькими более сложными фразами местного языка, старательно пытался выведать у меня, сколько же камней я накопил до снегопадов. С другой стороны, я не менее тщательно настаивал на том, чтобы уехать на тот берег, не раскрывая своих запасов.