Александр Каревин – Загадки малорусской истории. От Богдана Хмельницкого до Петра Порошенко (страница 40)

Что же было в действительности? О чем рассказала та, первая в Советском Союзе всеобщая перепись? Согласно ее результатам, на декабрь 1926 года в УССР проживало немногим более 29 млн человек. Женщин было больше, чем мужчин (соответственно – 15 млн и 14 млн). Городское население насчитывало почти 5,4 млн человек. Самыми крупными городами являлись Киев (513,6 тыс. жителей) и Одесса (420,8 тыс.). Харьков, тогдашняя столица Украины, занимал по числу обитателей лишь 3-е место (417,3 тыс. человек). Далее следовали Днепропетровск – 232,9 тысячи жителей, Сталин (именно такое название, затем переправленное в Сталино, носил нынешний Донецк) – 105,8 тысячи, Николаев – 104,9 тысячи. К стотысячной отметке приближалась Полтава – 91,9 тыс. Все остальные украинские города по сегодняшним меркам можно было бы назвать мелкими. К примеру, в Виннице проживало всего 57,9 тысячи человек, в Запорожье – 55,7 тысячи, в Чернигове – 35,2 тысячи.

Итоги переписи свидетельствовали, что Украина остается преимущественно аграрной страной. 80,6 % ее населения было занято в сельском хозяйстве, 5,4 % – в фабрично-заводской промышленности, 3,8 % – в кустарно-ремесленнической промышленности, 2,4 % – в торговле. 2,6 % жителей являлись служащими различных учреждений.

Уместно привести и сведения о состоянии грамотности. Грамотных (умеющих хотя бы читать) насчитывалось в Украинской ССР 13 млн человек (44,8 % населения). При этом грамотных мужчин было 8,2 млн (58,1 % от общего числа представителей сильного пола), женщин – 4,8 млн (32,3 %).

Все эти данные сомнений не вызывают. В отличие от других показателей. Перепись зафиксировала наличие в республике 23,2 млн украинцев (80,1 % от общей численности граждан УССР), 2,6 млн русских (9,2 %), более 1,5 млн евреев (5,4 %), 476 тысяч поляков (1,6 %), 394 тысячи немцев (1,3 %), 258 тысяч молдаван (0,9 %) и т. д. Однако не все было так просто.

В то время в республике проводилась тотальная украинизация, на практике вылившаяся в политику дискриминации русского населения. Русским (а ими считали себя не только великорусы, но, по дореволюционной привычке, и малорусы, и белорусы) тяжелее, чем представителям так называемых «ранее угнетенных наций», было поступить в вуз, устроиться на хорошую работу, получить продвижение по службе и т. п. Такое положение (оно объяснялось необходимостью «борьбы с последствиями русификаторской политики царизма») буквально вынуждало многих великорусов и малорусов записываться украинцами. Впрочем, малорусов, называвших себя русскими, все равно заносили в украинцы. На сей счет переписчики получили особую инструкцию.

«Чтобы точнее записывать о лицах, которые, может, будут называть себя «русский», нужно, чтобы эти лица точно определяли, кем именно – русскими (россиянами), украинцами или белорусами – они себя считают. «Россиянин» (великоросс) считается за то же самое, что и «русский», и в личных карточках записывается «русский», – говорилось там. Получалось, что в русские могли записывать только великорусов.

Такое «уточнение», по мнению украинизаторов, было необходимо, так как значительная часть украинского (и белорусского) населения «ассимилирована», «не имеет достаточно развитого национального чувства… На вопрос о национальности в этих случаях мы зачастую можем услышать ответ, который отождествляет ассимилированных с ассимиляторами. В наших культурно-бытовых условиях это чаще всего будет причисление украинцев и белорусов к русским».

«Многие украинцы совершенно искренне считали себя русскими и язык свой с некоторыми, скажем, уклонами и особенностями, не большими все же, чем и в первой попавшейся другой губернии, русским, – отмечали советские демографы. – Что означает «русский», а особенно на языке человека, воспитанного в условиях старой России? «Хохол», «малоросс» – русские или не русские? На этот вопрос многие и теперь отвечают: русские. В лингвистике русскими и до сих пор часто называют все три восточнославянские племенные группы: русских, украинцев и белорусов».

Разумеется, «тяжелое наследие царского режима» гражданам СССР требовалось преодолевать. В том числе с помощью переписи. Так и получилось, что все, считавшие себя представителями малорусской ветви русского народа, а заодно и многие проживавшие на Украине великорусы были записаны в украинцы. Результат подобной «корректировки» менял соотношение представителей различных наций на Украине до неузнаваемости. Всего за три года (по сравнению с переписью городского населения в 1923 году) количество украинцев формально возросло, например, в Одессе – в 3,5 раза, в Днепропетровске – более чем в 4 раза, в Сталине – почти в 12,5 раза. Такой бурный рост нельзя объяснить обычным притоком сельских жителей в города. Общее увеличение количества горожан шло гораздо медленнее. К тому же «пополнение» из сел Одесского и Донецкого регионов не могло быть однородно украинским (в тамошних селах к началу 1920-х годов малорусы составляли немногим более половины населения).

Аналогичная картина наблюдалась в местах компактного проживания украинцев (малорусов) в РСФСР. Скажем, в Донецком округе РСФСР (центр – г. Миллерово, не нужно путать его с нынешним Донецком, который, повторюсь, тогда назывался Сталино), согласно переписи 1920 года, украинцы составляли 3,7 % населения, а в 1926 году – уже 55,1 %.

Надо ли говорить, что далеко не все отмеченные переписчиками как украинцы являлись таковыми на самом деле? В 1937 и 1939 годах ситуация оказалась иной. Переписывали уже без украинизаторских перегибов. Отсюда и уменьшение числа представителей указанной «национальности».

Сказалась украинизация и на официальных итогах переписи по пункту о родном языке. Населению внушалось, что русский язык должен быть родным только для великорусов. Для украинцев же таким языком обязан быть украинский (на несогласных с этим утверждением навешивали ярлык «великодержавных шовинистов»). И хотя тот вариант украинского языка, который пропагандировался украинизаторами, был безмерно далек от народной речи, «родным», если верить отметкам переписчиков, он оказался для 22,1 млн человек (76,6 % всего населения). Русский язык таковым назвали 4.4 млн жителей УССР (15,3 %), еврейский – 1,2 млн (4,1 %), немецкий – 379,4 тысячи (1,3 %), молдавский – 248.4 тысячи (0,8 %), польский – 222 тысяч (0,7 %). Примечательно, что из 9,6 млн грамотных украинцев (точнее, тех, кто записан был в таковые) более 3 млн человек умели читать только по-русски, но не на украинском языке.

Любопытно также, что в числе открыто признавших русский язык родным все-таки были 1,3 млн украинцев (или опять же тех, кого таковыми посчитали). Власти тут же объявили их «жертвами русификации» и еще сильнее принялись «дерусифицировать». «Дерусифицируют» и до сих пор. Впрочем, это уже другая тема, непосредственного отношения к переписи не имеющая.

Десять тайн «голодомора»

Ежегодно, в четвертую субботу ноября на Украине отмечается День памяти жертв голодомора. Отмечается широко, во всеукраинском масштабе, с проведением официальных траурных мероприятий, как правило, при участии первых лиц государства. В этот день президент страны выступает с очередным воззванием. СМИ переполнены соответствующими материалами. Политики демонстративно скорбят.

Надо признать: те события действительно являлись трагедией. В том числе и для Украины. Но вот геноцидом, преднамеренным уничтожением людей по национальному признаку случившееся не было.

Между тем большинство украинцев сегодня уверено в обратном. Согласно опросам общественного мнения, две трети респондентов считают голод 1932–1933 годов именно геноцидом.

И это неудивительно. Тезис о терроре голодом (голодоморе), якобы специально организованном для истребления украинской нации, энергично пропагандируется в стране более 20 лет. О «геноциде украинцев» охотно говорят историки (точнее – именующие себя таковыми), журналисты, писатели, деятели культуры и конечно же политические деятели. О нем рассказывают детям в школах и студентам в вузах. О нем пишут книги и снимают фильмы. О нем делают теле– и радиопередачи. Устраивают спектакли, ставят эстрадные номера (непостижимо, но это факт!). Создана Ассоциация исследователей голодомора. Проводятся «научные» конференции. И т. д.

И всюду подразумевается (а то и заявляется открыто), что ответственность за тот «геноцид» должна нести Россия, что «голодомор» устроили «москали», чтобы искоренить вольнолюбивый украинский дух, и т. п.

Однако данная глава не о том, что говорят (или о чем прозрачно намекают) профессиональные и непрофессиональные «голодомороведы» Украины. Гораздо интереснее то, о чем они молчат. Есть целый перечень закрытых тем, своеобразных тайн, которые пропагандисты «голодомора-геноцида» пытаются скрыть от широкой публики. О некоторых тайнах из сего перечня и пойдет речь.

Начать же нужно с тайны «чужого» голода. Голод в то время являлся не только украинской бедой. От него массово умирали жители Поволжья, Центрально-Черноземной области (ЦЧО), Ставрополья, бывших казачьих областей (Дона, Кубани, Терека), Северного Казахстана, Южного Урала, Западной Сибири. В зоне бедствия оказались почти все зернопроизводящие районы СССР.