Александр Каревин – Загадки малорусской истории. От Богдана Хмельницкого до Петра Порошенко (страница 36)
Спустя еще два месяца на Советскую Россию начала наступление Польша. Поначалу поляки имели успех, а поддержка Антанты, казалось, гарантировала им победу. И… (дальше уже можно догадаться). В апреле 1920 года галицкие стрельцы изменили красным, найдя себе новых хозяев. Короче говоря, за короткий срок (каких-нибудь пять месяцев) успели предать всех, попав в результате в услужение к тем, кто на корню уничтожил ростки украинской государственности в Галиции.
Только и это еще не конец. Польские победы оказались недолговечными. Уже в июне 1920-го большевики перешли в контрнаступление и очень быстро дошли до Варшавы. Как повели себя галичане? Нет, перебегать обратно на сторону Советской России они не решились. Там перманентных предателей могли расстрелять. Но и гибнуть вместе с проигравшими, как казалось, поляками им тоже не хотелось.
На тот момент галицкие стрельцы вновь числились в петлюровской «армии», полностью контролируемой польским командованием. Из них сформировали отдельную дивизию и опять отправили сражаться «за украинскую государственность». Так вот, в августе все того же 1920 года эта дивизия почти в полном составе, бросив фронт, рванула в Чехословакию. Оттуда «бороться за Украину» было безопаснее.
Государство же украинское было создано совсем не галичанами. Его создали большевики. Именно образование Украинской ССР (как ни обидно это кому-то сегодня признавать) положило начало украинской государственности. Хотя без выходцев из Галиции тоже не обошлось. Более 50 тысяч их советская власть «импортировала» из Польши для распространения в республике украинского языка.
Кстати, оказался тот язык в его галицком варианте не таким уж чистым. Что составило одну из строжайших тайн украинства. «Вы не можете себе представить, как тут засорен даже живой интеллигентский язык полонизмами, – писал в 1925 году из Львова пребывавший там в эмиграции украинский политический деятель Иван Огиенко украинскому ученому Агатангелу Крымскому. – Но вслух сказать про это тут боятся».
А саму Галицию присоединил к УССР в 1939 году Иосиф Сталин, предварительно освободив ее от польского ига. И «национально сознательные» галичане не могут простить ему этого до сих пор. Они-то трудились совсем на другой ниве. Прислуживали Адольфу Гитлеру. Во время Второй мировой войны убивали поляков, евреев, «москалей», а больше всего – украинцев. Командующий УПА Роман Шухевич считал возможным уничтожить половину «украинской нации». Естественно, во имя построения основ государственности.
Убийства продолжались вплоть до полного разгрома УПА. После чего «национально сознательные» затаились.
Активизировались они в конце 1980-х. И помимо прочего, устроили в Галиции волну антиправославных погромов с захватами храмов, избиениями верующих, поножовщиной (это к вопросу о галицкой духовности). Что же касается будто бы прекрасного знания галичанами отечественной истории, то на поверку все сие «знание» сводится к зазубриванию небольшого количества пропагандистских мифов, столь же лживых, сколь и примитивных.
Подведем итог: подлости, глупости, убийства, предательства, гонения на церковь, торговля Украиной оптом и в розницу. Ну как не возгордиться такой «государственнической» традицией?
Хотелось бы быть понятым правильно. Не все галичане такие. Есть среди них и другие – честные, работящие, мирные люди. Однако, увы, не они задают ныне тон в регионе. И по-видимому, не их именует Петр Порошенко «основой государственности». Сие почетное звание, насколько можно судить, зарезервировано за теми, кто не терпит вокруг себя инакомыслящих. Кто готов уничтожать их с оружием в руках (как обозвать уничтожаемых – «сепаратистами», «террористами» или еще как-то, то дело десятое). Уничтожать не только в своем краю, но и заявившись в другой регион (как, например, сейчас в Донбасс), чтобы навязать его жителям собственные взгляды.
Впрочем, так ли не прав Петр Алексеевич? Ведь его режим занимается тем же. Если под государственностью понимать именно нынешнюю власть, то ей перечисленные галицкие традиции вполне подходят. Воплотители этих традиций и в самом деле могут быть опорой такой власти. И, развивая мысль президента Украины, следует лишь констатировать: «Какое основание, такая и государственность».
Преступление на станции Круты
Миф об «украинских Фермопилах» довольно давний. Создавать его начали почти сразу же после трагедии, разыгравшейся 29 января 1918 года на маленькой железнодорожной станции Круты в Черниговской губернии. Позднее над созданием этого мифа немало потрудилась украинская диаспора. А после 1991 года он усиленно распространяется на территории Украины. К сему занятию подключились политики, доморощенные псевдоисторики, работники СМИ, так называемые «митщ» (деятели культуры) и т. п. На месте события открыли помпезный памятник, создали музей. Мероприятия по чествованию памяти «героев Крут» проводятся в общегосударственном масштабе.
Согласно мифу, у станции Круты во время «русско-украинской войны» состоялся бой между украинским Студенческим куренем и многочисленными ордами вторгшихся на Украину русских (это особо подчеркивается) большевиков. Курень состоял из совсем еще юных киевских студентов и гимназистов, которые, дескать, в едином патриотическом порыве выступили на защиту родины против гораздо более сильного врага. Они знали, что идут на верную смерть, но сознательно принесли себя в жертву. Подвиг «крутян», как утверждается, был подобен известному нам из истории Древней Греции подвигу трехсот спартанцев, вместе со своим царем Леонидом павших у горного прохода Фермопилы, защищая родной край от персидских завоевателей. Потому Кру-тянскую трагедию стали называть «украинскими Фермопилами». Слава героям!
Так гласит пропагандистская легенда. Ну а как было на самом деле? Подлинную картину событий позволяют воссоздать воспоминания непосредственных участников произошедшего, свидетельства других современников, официальные документы.
Прежде всего, стоит отметить, что никакой русско-украинской войны не было. Шла гражданская война, раздиравшая на части не только страну, но и населявшие ее нации, народности, племена, даже семьи. Друг против друга воевали представители одной национальности. По разные стороны баррикад оказывались родные братья, друзья, соседи. Иногда сын шел на отца, а отец на сына. Это была величайшая катастрофа, сотрясавшая все огромное пространство бывшей Российской империи (Украину в том числе).
Другое дело, что захватившая тогда власть в Киеве Центральная рада пыталась представить происходящее как войну с Россией. «Борьба, которую теперь ведут с нами большевики, борьба национальная, – заявлял премьер-министр назначенного Радой правительства Владимир Винниченко. – Большевики, считающие себя представителями великорусской демократии, борются с нами, сами того, быть может, не сознавая, как великороссы».
Злобная русофобия, переполнявшая украинских «национально сознательных» деятелей, помешала им организовать оборону против двигавшихся к Киеву отрядов красногвардейцев. В самом городе находилось более трех тысяч русских офицеров, ненавидевших большевиков. Из них вполне можно было организовать боеспособные подразделения. Но Центральная рада не хотела принимать помощи от русских. Мало того, власти издали приказ, предписывавший всем офицерам неукраинского происхождения в трехдневный срок покинуть пределы Украины.
Центральнорадовские вожди уповали на собственное войско – так называемые украинские полки. Но как боевые единицы эти полки существовали исключительно на бумаге. Изначально они формировались из весьма ненадежного контингента – дезертиров. В ходе начавшегося в России после Февральской революции всеобщего развала в тылу появилось огромное количество солдат, всячески уклонявшихся от военной службы. Они очень боялись отправки на передовую. Лозунг «Не пойдем на фронт, пока из нас не сформируют украинские воинские части!» пришелся им весьма по душе. В массовом порядке дезертиры объявляли себя украинцами, что вызывало бурный восторг в Центральной раде.
Председатель Рады Михаил Грушевский и его соратники воспринимали происходящее как «пробуждение в украинских солдатских массах национальной сознательности». Более здравомыслящие люди уже тогда замечали, что эти новоявленные «украинцы» готовы объявить себя хоть китайцами, лишь бы не возвращаться в окопы. Но кто ж тогда в Раде прислушивался к голосу здравого смысла?
Естественно, что, когда украинские части были сформированы, на фронт они не пошли. Теперь дезертиры объявили, что остаются в Киеве, чтобы охранять Центральную раду. Полки принимали ах какие патриотические названия (имени Шевченко, имени Дорошенко, имени Грушевского и т. д.), охотно участвовали в парадах, собирались на митинги, где конечно же единодушно голосовали за резолюции в поддержку Рады. А руководство последней принимало все за чистую монету.
Прозрение пришло слишком поздно. Как только любовь к «неньке-Украине» пришлось доказывать не на словах, а на деле, дезертиры разбежались все до единого. Высылаемые на фронт против большевиков эшелоны приходили к месту назначения пустыми.
Центральная рада осталась без защиты. Не могла она рассчитывать и на поддержку населения. Никаким авторитетом в народе Грушевский со товарищи не пользовались. «Банда фанатиков, без всякого влияния» – так охарактеризовал их французский консул в Киеве (и по совместительству резидент французской разведки) Эмиль Энно.