Александр Капков – Тайна рутьера (страница 11)

– Не желаешь ли исповедоваться, сын мой? – подступил он ко мне с извечным вопросом духовного лица.

– Благодарю вас, святой отец. Не хочу отнимать у вас время.

– Что ты, что ты! Я всегда готов помочь и возвратить заблудшую овцу в стадо Господнее.

– А почему вы решили, что я отбился от стада? – спросил я.

Мой вопрос завел Пастыря в тупик. Я еще при первой встрече предположил, что отец Жером недалекого ума и под его представительной внешностью скрывается обыкновенная серость. И оказался прав.

– Разве ты не был наемником, сын мой?

– И что? Как это связано с грехами? Я примерный христианин, святой отец! Регулярно хожу в церковь, молюсь и причащаюсь. А последнюю исповедь я принес преподобному отцу Стефану, настоятелю собора Святого Венигна Дижонского. И было это в прошлом месяце. Какая же я заблудшая овца?

Моя отповедь совершенно уничтожила отца Жерома. Он стушевался и стал мямлить, что долг каждого христианина и пастыря душ в особенности делать все для спасения ближнего, и он просто хотел убедиться, насколько я тверд в вере. Пока мы так перепирались, дверь часовни открылась. И вошла Элинор. За ней появилась служанка. Это была рослая девица с цепкими глазами, больше походившая на охранницу. Она сразу же, как вошла, пробежала взглядом по часовне и, убедившись, что кроме нас в ней никого нет, спокойно встала у двери. Отец Жером тут же поспешил к сестре рыцаря и угодливо спросил, в чем она имеет нужду и не может ли он помочь госпоже Элинор.

– Я хотела бы помолиться, святой отец, и сделать это в одиночестве, – проговорила девушка, обмакнула пальцы в чашу со святой водой у входа и перекрестилась.

Я стоял и разглядывал ее, но не впрямую. Нет, делая вид, что молюсь. Она была на вид лет шестнадцати. Ее волнистые черные волосы, заплетенные в обыкновенную косу, оттеняли белизну лица. Большие серые глаза смотрели из-под длинных ресниц решительно и твердо. Лицо ее было красиво, хотя черты не отличались правильностью: чуть вздернутый нос, маленький рот. Руки отличались белизной и соразмерностью. Платье из фиолетового бархата подчеркивало стройность ее девичей фигуры. Девушка тоже посмотрела на меня и спросила у капеллана:

– Кто этот человек? Раньше я не видела его в замке.

– Я солдат, госпожа. Служу рыцарю де Фруссару, – опередил я отца Жерома.

– Набожный какой, – усмехнулась она и прошла вперед, к алтарю, чтобы сесть на переднюю скамейку. Я же остался на месте и делал вид, что истово молюсь. Отцу Жерому тоже пришлось угомониться и принять позу скорби. Я успел прочитать «Отче наш» десять раз, прежде чем девушка пошевелилась. Вот, она встала, попросила благословения у отца Жерома и снова подошла к чаше. Я заранее подготовился и оказался у дверей в тоже время, что и Элинор. Опустил руку в воду и сразу почтительно протянул ее девушке. Она улыбнулась и слегка коснулась моей руки своими прохладными пальцами. Мы одновременно осенили себя крестным знамением, и девушка вышла из часовни. Я заметил, что служанка, прежде чем выйти, окинула меня подозрительным взглядом. А мне показалось странным, что та не проявила должной набожности, притом что жила в монастыре. Я вышел из часовни и направился на кухню. Ну что же, я должен себя поздравить. Не прошло и двух недель моей жизни в замке, как я смог убедиться, что та, ради которой я появился в Мо, находится здесь.

      Доминика, как и всегда, трудилась из всех сил. Она закатала рукава платья на руках, чтобы они не мешали, и большой скалкой раскатывала тесто. Увидев меня, она быстро раздала своим девчонкам и поварятам задания и выпроводила вон.

– Приветствую тебя, добрая Доминика, – шутливо сказал я.

После ночи в ее постели нам удалось повторить произошедшее только одиножды. И на этот раз в чулане на мешке с мукой, да и то в присутствии кошки, неодобрительно наблюдавшей за нами сверху. Приходилось соблюдать осторожность. Я не хотел, чтобы Хромой Гийом прознал о наших отношениях. По-моему, он все еще ревновал Доминику и не оставлял надежды добиться ее расположения.

– И я тебя, Жолли! Если хочешь перекусить, то у меня найдутся пирожки с капустой и ветчина, – сказала кухарка, подойдя ко мне так близко, что я ощутил жар, идущий от ее тела.

– Нет, я не голоден. Но благодарю тебя за заботу.

Я ласково коснулся ее щеки рукой.

– Тогда, может, выпьешь стаканчик сидра?

– Не откажусь.

Доминика была очень заботлива, а в голосе прорезалась хрипотца. Я хорошо понимал ее настроение. Увы, мы оба были на службе, и время полностью нам не принадлежало.

Она принесла мне стакан, и я пригубил яблочный сидр.

– Жолли! Ты чем-то озабочен?

– Я сейчас встретил служанку. Ту, которая прислуживает сестре нашего господина.

– А ты говоришь о Тильде?

– Ее так зовут? Скажи, она здешняя? Ты знала ее до монастыря?

– Почему ты спрашиваешь? Неужто хочешь переметнуться к ней? Ох, Жолли, я ревную!

– Перестань, Доминика. Я не променяю тебя на какую-то кислую девицу. Просто она показалась мне какой-то необычной, не похожей на прислугу. Потому и спрашиваю. Здесь что-то не так.

– Ладно, скажу. Тильда не отсюда. До того, как она появилась здесь вместе с Элинор, я ее не знала. И ты прав, девица гордая, ни с кем не знается. Да и появляется на людях только чтобы взять еду. Носит ее сама, никому не доверяет.

– Значит, она приходит сюда каждый день по три раза? Почему же я встретил ее только сейчас?

– Ты не понял. Она ждет в башне на первом этаже, а туда поднос приносит одна из моих девочек.

– Какие тут строгости. Не понятно только, почему? Встретил я и госпожу Элинор. Она мне не показалась больной.

– Не могу ничего тебе сказать. Кто знает все, так это Гийом. Но у него не выпытать.

– Рыцарь ему доверяет. Так?

– Так. Да и как иначе? Гийом служил еще отцу Реджиса. Он стал доверенным слугой до того, как наш хозяин вырос и стал взрослым.

Доминика нахмурила лоб и задумалась.

– Знаешь, – сказала она, – А ведь Тильда приходила сюда однажды. Уж не вспомню почему. Так вот, я столкнулась с ней в проходе. И представь себе. Эта девчонка носит при себе кинжал. Да, да! Так и есть. Он висит у нее в ножнах под верхней юбкой.

– Ты уверена, что это был кинжал?

– Жолли! Я с двенадцати лет прислуживала на кухне и навидалась всяческих ножей.

У Тильды там был стилет. Узкий, но длинный. А уж как я это углядела, лучше не спрашивай.

Улыбка появилась на ее пунцовых губах, и я не мог удержаться, чтобы не сорвать с них, уходя, поцелуй. Все складывалось. Нет, я проделал путь в Мо не зря. Девушка, которую де Фруссар выдает за свою сестру, здесь на положении пленницы, а ее служанка еще и ее тюремщица.

Глава седьмая. Разбойники

Очень скоро случилось событие, позволившее рыцарю де Фруссару проверить меня в деле. Накануне вечером в замок прибежал насмерть перепуганный староста из Жиро – второй деревни рыцаря, расположенной в двух лье от первой. Он рассказал, что на их селение напали разбойники, обосновавшиеся в лесу по соседству. Первое время они не трогали крестьян, ограничиваясь данью в виде козы или овцы, но рано или поздно такое соседство должно было плохо кончиться. И вот наступил день, когда разбойники подвергли деревню настоящему разграблению. У вилланов отобрали много мелкого рогатого скота и домашнюю птицу. А у мельника взяли деньги, собираемые для рыцаря по праву баналитета.15 Обобрали и самого старосту, а также увели с собой в лес трех девушек, среди которых была и дочь мельника. Староста клялся, что знает место, где скрываются бандиты, и сможет показать дорогу. Чаша терпения де Фруссара была переполнена. Он обещал, что сам разберется с шайкой. И отдал приказ выступать на следующее утро.

Если разбойники вели себя так нагло, значит, были уверенны в своей безнаказанности и никуда не собирались убегать. Староста утверждал, что в деревню их пришло человек пятнадцать. Скорее всего, они считали себя достаточно сильными для отпора. Рыцарь де Фруссар располагал лишь двенадцатью воинами, владеющими оружием, не считая Гийома и Жиля. Последний именовался телохранителем госпожи Габриэллы и не входил в состав гарнизона. Бросить замок совсем без защиты рыцарь не мог, да и верховых лошадей на всех солдат не хватало. Поэтому Фруссар оставил в замке Хромого Гийома, Фабиана, Жиля и еще трех воинов. А остальных посадил в седла.

И вот ранним утром, едва наступил рассвет, маленький отряд из десяти всадников во главе с рыцарем выехал из замка. Нужно ли говорить, что в его рядах был и я, верхом на Пегом, время от времени косящим на меня печальным глазом. Зато вооружен и экипирован я был на славу. Поверх моей собственной кольчуги на мне был нагрудник и сюрко с нашитым гербом. Голову защищал бацинет16 с забралом, до того послуживший много лет верой и правдой. Кольчужный горжет вокруг шеи, наплечники, наручи и наколенники довершали мое защитное снаряжение. В левой руке я держал небольшой деревянный щит треугольной формы с нашитыми железными полосами. На боку висел одноручный меч в кожаных ножнах. За спиной тяжелый арбалет. В правой руке копье. Подобно мне были вооружены и остальные воины. Только вместо кольчуг на них гамбезоны, а сверху нагрудники или бригандины17. Сам рыцарь облачился в легкие боевые доспехи, поверх которых на нем была белая туника из тонкой шерсти, и вооружился двуручным мечом, висевшим у него за спиной. Шлем рыцаря, имевший забрало в виде клюва, был приторочен к седлу. Его крупный рыцарский конь вороной масти в нетерпении грыз удила, удерживаемый от рыси железной рукой седока. Позади одного из воинов сидел староста, взятый проводником. Я ехал во втором ряду вместе с Юбером. У него с веснушчатого лица никогда не сходила простодушная улыбка. Другие солдаты посмеивались над ним, называя дурнем, потому что он и в правду вел себя порой как олух. Но солдат из него был неплохой, благодаря природной силе и безрассудной храбрости. На тренировках мы часто составляли пару, и я неоднократно убеждался в его рвении. Парню просто не хватало навыков. Впрочем, если быть до конца справедливым и пусть это не покажется хвастовством, все солдаты гарнизона уступали мне в мастерстве, и ни одному из них не удалось победить меня в учебных боях. Я не успел ни с кем сдружиться, однако общался со всеми, подкупив их тремя кувшинами вина, выпитого за мой счет. И все же охранять свою спину я не доверил бы никому из них, кроме, пожалуй, Юбера.