Александр Капитонов – Кататимно-имагинативная терапия. Работа со страхом (Части 3 и 4) (страница 12)

Типичная ошибка начинающих терапевтов: стремление сделать убежище «идеальным» — красивым, уютным, эстетичным. Терапевт может начать предлагать детали: «Может быть, добавить ковёр? Может быть, картину на стену?» Это навязывает клиенту чужой образ и отвлекает от главного — чувства безопасности. Убежище не должно быть красивым. Оно должно быть безопасным. Для одного клиента безопасность — это бетонные стены и железная дверь. Для другого — мягкое кресло и плед. Терапевт не оценивает и не корректирует. Вопрос только один: «Ты чувствуешь себя здесь в безопасности?» Если да — убежище выполнено свою функцию.

Другая частая ошибка: проверка убежища на прочность путём введения угрозы. Терапевт может сказать: «Представь, что снаружи пытается войти монстр. Что происходит?» Это не проверяет убежище, а создаёт угрозу там, где её могло и не быть. Клиент, который только начал чувствовать себя в безопасности, получает подтверждение, что мир опасен, и что даже в убежище нужно быть настороже. Правильная стратегия: не вводить угрозу. Если клиент сам говорит: «А что, если кто-то попытается войти?», терапевт помогает укрепить убежище: «Что нужно добавить, чтобы ты знал, что никто не войдёт, если ты этого не захочешь?» Провокация угрозы — это ошибка, которая разрушает доверие и безопасность.

Третья частая ошибка: игнорирование выхода. Терапевт, озабоченный защитой, может создать образ убежища, из которого трудно выйти — с тяжёлой дверью, с замком, который сложно открыть. Это может спровоцировать у клиента страх оказаться в ловушке, особенно если у него есть клаустрофобические тенденции. Важно исследовать, есть ли в убежище выход, может ли клиент выйти, когда захочет, что он чувствует, когда выходит. Граница и убежище — это не тюрьма. Это место, куда можно войти и из которого можно выйти по собственному желанию. Возможность выхода так же важна, как и возможность защиты.

Варианты образов в мотиве «Убежище» имеют разное диагностическое и терапевтическое значение. Крепость с высокими стенами, рвом, подъёмным мостом указывает на потребность в сильной, хорошо укреплённой защите, часто у клиентов с опытом нарушения границ. Дом — наиболее распространённый образ, его состояние (целый, разрушенный, заброшенный) отражает состояние внутренних опор. Лесная хижина, убежище в корнях старого дерева указывают на стремление к естественности, простоте, близости к природе. Пещера с защитником (часто медведь, лев, дракон) символизирует глубокую, архаическую защиту, где страж — это внутренняя сила, которой клиент доверяет.

Облачный замок, парящий высоко над землёй, указывает на потребность в отстранении, изоляции, недосягаемости. Это может быть как ресурсом (способность отключиться от тревожных стимулов), так и защитой, за которой стоит страх контакта. «Подземное убежище» — безопасное пространство глубоко под землёй, где тихо, темно и надёжно, — часто выбирают клиенты с высоким уровнем тревоги, которым трудно чувствовать себя в безопасности на поверхности. Важно, что этот образ не является «регрессивным»; он даёт ощущение фундаментальной защищённости, которое может стать основой для дальнейшего расширения. Терапевт не оценивает «правильность» образа, а только помогает клиенту сделать его максимально устойчивым и безопасным.

Завершая рассмотрение мотива «Убежище», необходимо подчеркнуть, что он является следующим шагом после создания границы. Граница даёт маркер «своё versus чужое». Убежище даёт пространство, где это «своё» можно обустроить, наполнить собой, сделать местом восстановления сил. Без убежища человек остаётся в постоянном напряжении, даже если у него есть граница. Без границы убежище может оказаться не защищённым от вторжения. Вместе они создают основу, на которой можно строить всё остальное — инструменты, союзников, источники силы, позицию контроля. Клиент, который смог найти или построить своё убежище, почувствовать себя в нём в безопасности, получает не просто ресурс, а внутреннюю структуру, которая поддерживает его в любых ситуациях. Это то место, куда он может вернуться, когда сталкивается с трудностями, и откуда он может выйти, чтобы действовать. Без этого места любая активность становится рискованной. С ним — возможной и безопасной.

Мотив «Инструмент»

В любой деятельности, требующей от человека активности, он использует инструменты. Плотник не пытается забить гвоздь ладонью — он берёт молоток. Путник в тёмном лесу не всматривается в темноту, надеясь что-то разглядеть, — он зажигает факел. Воин, защищая свою жизнь, не выставляет голые руки — он поднимает щит. Инструмент — это не часть человека, но продолжение его руки, его воли, его намерения. Он усиливает то, что человек уже может, и добавляет то, чего ему не хватает. Без инструмента человек ограничен возможностями своего тела. С инструментом его возможности расширяются. В психологическом смысле инструмент — это то, что позволяет человеку не просто пассивно переживать страх, а активно с ним взаимодействовать.

У клиентов с дефицитом активности часто нет образа инструмента, с помощью которого можно было бы действовать. В диагностических мотивах это проявляется в беспомощности при встрече с препятствием — клиент не знает, что делать, не может придумать, чем себе помочь. В реальной жизни это проявляется в пассивной позиции, в ожидании, что кто-то другой решит проблему, в чувстве, что «я ничего не могу сделать». Мотив «Инструмент» создаёт возможность для формирования этого недостающего звена — не в абстрактных рассуждениях, а в конкретном, телесно переживаемом образе предмета, который клиент может взять в руки, активировать, использовать. Инструмент — это осознание своей активности, материализованное в образе.

Мотив «Инструмент» позволяет клиенту получить предмет, который даёт ему силу, защиту или способность к действию. В отличие от мотивов «Граница» и «Убежище», которые создают пространство и структуру, мотив «Инструмент» даёт средство для активного взаимодействия с миром. Для одного клиента это будет факел, рассеивающий тьму и делающий видимым то, что скрыто. Для другого — щит, за которым можно укрыться от удара. Для третьего — меч или копьё, позволяющие держать угрозу на расстоянии. Для четвёртого — зеркальный щит, возвращающий страх тому, кто его посылает. Для пятого — посох, дающий опору и помогающий управлять ситуацией. Важно, что клиент сам выбирает образ, сам решает, какой инструмент ему нужен. Терапевт не навязывает, а только помогает развернуть то, что уже есть, или создать то, чего не хватает.

Алгоритм ведения мотива «Инструмент» начинается с подготовительного этапа, на котором терапевт проверяет актуальное состояние клиента и убеждается, что тот находится в ресурсном состоянии, уже имеет границу и убежище (или хотя бы один из этих ресурсов). Если клиент ещё не чувствует себя в безопасности, инструмент может быть воспринят как оружие, усиливающее тревогу. Терапевт говорит: «Теперь, когда у тебя есть своё пространство и место, где ты можешь чувствовать себя в безопасности, подумай, какой инструмент тебе нужен, чтобы справляться с тем, что пугает. Это может быть что угодно — то, что даёт силу, защиту, возможность действовать. Посмотри, какой инструмент появляется у тебя в руках». Инструкция не должна быть директивной — клиент сам находит свой инструмент.

Процесс развёртывания образа начинается с вопроса: «Что это за инструмент?» Терапевт помогает клиенту детализировать образ, но не торопит и не навязывает деталей. Если клиент говорит «меч», терапевт спрашивает: «Какой это меч? Длинный или короткий? Тяжёлый или лёгкий? Из какого металла? Что ты чувствуешь, когда держишь его в руках?» Если клиент говорит «факел», терапевт спрашивает: «Какой это факел? Как он зажигается? Какой свет он даёт? Что ты чувствуешь, когда он горит?» Если клиент говорит «не знаю», терапевт предлагает самые простые варианты: «Может быть, это будет простая палка, на которую можно опереться? Или камень, который можно бросить?» Главное — чтобы образ возник и клиент мог его удержать.

Важнейшим этапом является активация инструмента через действие. Инструмент не может быть просто «в руках». Он должен быть использован. Терапевт предлагает: «Возьми этот инструмент в руки. Почувствуй его вес, его форму, его температуру. А теперь сделай что-нибудь с его помощью». Если это меч — поднять, сделать выпад, почувствовать его силу. Если это факел — зажечь, посветить вокруг, увидеть, как рассеивается тьма. Если это щит — поднять, почувствовать, как он закрывает тело. Если это посох — опереться, почувствовать устойчивость. Действие может быть символическим, но оно должно быть реальным для клиента. Без действия инструмент остаётся картинкой, а не ресурсом.

Исследование и уточнение образа направлены на то, чтобы клиент мог не только увидеть инструмент, но и пережить его действие, почувствовать его эффект. Терапевт спрашивает: «Что происходит, когда ты зажигаешь факел? Как меняется пространство вокруг? Что ты теперь видишь?» «Что происходит, когда ты поднимаешь щит? Чувствуешь ли ты себя защищённым? Что может пробить этот щит?» «Что происходит, когда ты опираешься на посох? Чувствуешь ли ты себя устойчивее? Можешь ли ты управлять чем-то с его помощью?» Чем больше клиент исследует действие инструмента, тем более реальным и полезным он становится.