Александр Капитонов – Бонсай: иллюзия древности. Том 1: Иллюзия как основа искусства (страница 5)

Что этот шаг сделает для моего персонажа (усилит ли его характер?)?

Как он согласуется с рамкой (не нарушит ли пропорций, не конфликтует ли с цветом и формой горшка?)?

И как повлияет на передний план (не обнажит ли пустующую, невыразительную почву?)?

Когда эти три вопроса станут фоновым режимом мышления, вы перестанете быть просто владельцем растения. Вы станете композитором, выстраивающим многоголосую симфонию из живого, керамического и каменного. И это – основа всего последующего мастерства.

Теперь, когда мы разобрали механизм иллюзии и её материальные носители, настало время совершить самый важный, коренной переворот в сознании. Это переворот, который отделяет садовода-любителя от художника бонсай. Речь идёт о смене фундаментальной цели.

Ошибка новичка, да и массового восприятия, заключается в том, что все усилия направлены на одну ущербную задачу: вырастить маленькое дерево.

Словно главное достижение – это сам факт миниатюрности. Это тупиковый путь, ведущий к созданию жалких, слабых, хотя и крошечных, растений. Истинная же цель диаметрально противоположна: нужно вырастить здоровое, сильное, энергичное дерево, но всё наше искусство должно быть направлено на то, чтобы заставить зрителя ощутить его как древнего, могучего исполина. Не вырастить карлика, а создать иллюзию гиганта.

Позвольте пояснить эту разницу на конкретном, даже бытовом примере.

Представьте себе два саженца сосны. Один из них, растущий в тесном, тёмном горшке без должного ухода, будет действительно карликовым: его хвоя – бледная и редкая, прирост – жалкие миллиметры в год, ствол – тонкий, как карандаш, и хрупкий. Это – дерево-жертва обстоятельств, ослабленное, лишённое жизненной силы.

Другой саженец, который мы условно назовём «бонсай», растёт в специальном, хорошо дренированном субстрате, получает оптимальный свет, воду и питание. Он бурно вегетирует, даёт мощные, сочно-зелёные побеги. Но! Его рост не пускают на самотёк. Его энергию перенаправляют. С помощью обрезки концов молодых побегов (прищипки) силу заставляют распределяться не в один длинный побег, а в множество боковых почек, создавая плотную, густую «подушку» хвои. С помощью проволоки молодым, гибким ветвям задают выразительный изгиб, моделируя многовековую борьбу со стихией. В результате мы имеем растение, полное соков и здоровья, но облачённое в форму, несущую все морфологические признаки столетнего старца.

Первое – это карлик по болезни. Второе – это великан по иллюзии.

Именно поэтому все агротехнические приёмы в бонсай подчинены не угнетению, а концентрации жизненной силы. Наша забота – создать дереву такие условия, чтобы оно было максимально здоровым в рамках заданного объёма. Мы не морим его голодом и жаждой. Мы даём ему всё необходимое, но в строго ограниченном пространстве для корней, что заставляет растение интенсифицировать все процессы, не растрачивая энергию впустую. Каждый новый побег, каждый листок становится носителем максимальной энергии, что и создаёт ту самую плотную, насыщенную текстуру, которая в природе характерна для выносливых, старых деревьев, давно переставших расти вверх, но продолжающих наращивать свою мощь вширь.

Следовательно, ощущение древности создаётся не через замедление, а через акцентирование ключевых признаков возраста. Давайте перечислим их, опять же на примере нашего фикуса Бенджамина или любой другой породы:

Мощное, коническое основание ствола (небари). В природе у старого дерева корни расходятся как когти, цепляясь за землю. У молодого – они скрыты и неразвиты. В бонсай мы постепенно, пересадка за пересадкой, освобождаем верхнюю часть корней, заставляем их утолщаться и расходиться в стороны, создавая впечатление незыблемой устойчивости.

Явно выраженная текстура коры. У сеянца кора гладкая. У патриарха – грубая, потрескавшаяся, с глубокими бороздами. Мы не можем её искусственно состарить, но мы выбираем для работы те виды, у которых кора с возрастом становится интересной (вяз, граб, некоторые клёны), и мы ускоряем её развитие, стимулируя быстрый рост в толщину, что приводит к естественному растрескиванию.

Чёткая, ярусная структура ветвления. В природе у взрослого дерева хорошо читается «скелет»: крупные ветви первого порядка, от них – второго, и так далее. У молодой поросли – хаос. Наша задача – путём многолетней стратегической обрезки выстроить этот ясный, иерархический каркас, где каждая ветвь знает своё место. Это создаёт ощущение порядка и продуманности, присущее зрелости.

Соотношение «пустого» и «заполненного». Густая шапка листвы у самого грунта – признак юности. У старого дерева нижние ветви часто отмирают, обнажая ствол и создавая «окна» в кроне, через которые виден скелет. Этот драматический контраст света и тени, живой зелени и голой древесины – один из сильнейших приёмов. Художник сознательно очищает нижнюю часть ствола, создавая эти «воздушные» просветы.

Общая сбалансированность и пропорциональность. Молодое дерево выглядит нескладно, будто собранное из разных частей. Дерево-долгожитель обретает гармоничную, завершённую форму, где ни одна часть не «кричит» громче других. Это и есть итог многолетней работы художника – приведение бурной жизненной силы к эстетически совершенному, сгармонизированному выражению.

Смена цели – это смена вектора приложения сил. Мы перестаём бороться с ростом и начинаем сотрудничать с ним, направляя его энергию в русло, высекающее в живом материале черты древности и мощи. Мы лелеем не маленький размер, а большой образ. Каждый наш шаг – от выбора горшка до микроскопической прищипки – должен быть задан вопросом: усиливает ли это ощущение масштаба, углубляет ли оно иллюзию встречи с древним, величественным существом? Когда этот вопрос становится главным, техника из набора рецептов превращается в осмысленное творчество.

Вы выращиваете уже не растение, вы взращиваете характер, вы создаёте личность в мире миниатюрных, но безгранично глубоких ландшафтов.

Таким образом, первая и, возможно, самая значительная победа на пути художника бонсай одерживается не в саду, а в собственном сознании. Это победа над буквальностью восприятия, над инерцией видеть в предмете лишь его физические параметры. Мы признали силу иллюзии как основополагающий принцип, разобрали механизм её работы – тонкую игру проекции, где наш мозг становится соавтором, достраивая грандиозное по крошечным намёкам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.