Александр Каневский – Два старых муравья (страница 3)
Вышел, хлопнув дверью. От удара двери включился патефон:
Хозяин дал ему пинка.
– Не ной! – патефон замолчал. Саныч отпил из оставленного Арским стакана – Чего ему с рисом не нравится? И вкусно, и сытно.
Входная дверь хлопнула – входит Гиви, сосед по лестничной площадке. Несёт завёрнутую в целлофан картину в раме.
– Саныч, можно, я у вас сегодня опять переночую?
– Твоя постель тебя ждёт. Снова гости?
– Это уже не гости – это нашествие! Дядя Реваз с детьми, дядя Леван с женой и тётя Нато со своей мамой-долгожительницей.
– На какой срок?
– Дяди продадут мимозу и уедут, а долгожительница надолго. У меня уже не квартира, а казарма: двухъярусные койки, откидные полки, как в вагоне… Всё равно не хватает места. Хотел у Ерёменко переночевать, так у него тоже полный дом племянников из Чернигова.
– Ладно, не переживай. Мы жили втроём в десятиметровой комнате, в коммуналке, и у нас тоже было полно гостей. Ничего – размещались.
– Но вам не приходилось писать картины в туалете. – Прислонил картину к стенке – Пусть постоит до завтра.
– А что завтра?
– На выставку.
– Как называется твоя картина?
– «Бьют клоуна».
– Почему ты всё время рисуешь клоунов?
– С каждым годом мы всё дальше уходим от нашего детства – я хочу напоминать о нём.
– А почему твои картины не покупают? Я знаю, что они многим нравятся.
– Те, кому нравятся, не имеют денег. А те, кто имеют, покупают не картины, а имена. А у меня нет имени.
– К сожалению, ты прав. – Секунду подумав, Саныч изрёк. – Нужен скандал, чтоб тебя заметили.
– Я ещё не дорос до скандала, – грустно произнёс Гиви.
– А как на это реагирует Вера?
– Никак не реагирует – её же не бывает дома, она участвует в предвыборной компании своего шефа. Слова новые появились: рейтинг, маркетинг, имидж…
– Но ночевать-то она приходит?
– Уже нет: она переехала к своей маме. Мы поссорились.
– Почему?
– Она не хочет иметь детей.
– Ещё бы хотеть! Когда половина Грузии лежит рядом и наблюдает. Кстати, почему ты сбрил усы?
– Чтоб занимать меньше места. Зазвонил телефон.
Гиви, который стоял возле телефона, снял трубку, секунду послушал, потом протянул её Санычу.
– Какая-то дама.
Ушёл. Саныч взяв трубку, услышал:
– Это Приходько, из станицы Кочановской. Я была у сына в Москве, читала ваше объявление. Так вот, предлагаю: у нас в станице каменный дом, под железной крышей, сад, огород и два сарая.
Саныч, не сдержавшись, закричал:
– Вы что, издеваетесь? Причём тут ваша станица?
Мне нужно в Сочи!
– Господи, делов-то! От нас в сорока километрах железная дорога – через десять часов вы в Сочи!
Саныч в сердцах бросил трубку.
– Совсем обалдели! – Услышав звонок во входную дверь. – Открыто!
Вошла модно причёсанная, умело подкрашенная женщина, уже в возрасте, но ещё не сошедшая с боевой тропы. На плече у неё дорожная сумка, в руках – вазон с кактусом.
– Здравствуйте.
Саныч подозрительно смотрит на неё.
– Кто вы?
– Меня зовут Полина Ивановна. Я насчёт обмена. Он всё ещё возбуждён после звонка из станицы:
– Что вы мне предлагаете? Донбасс или Зауралье? Полина Ивановна удивлённо:
– Вам же нужен Сочи?.. Вот я и…
Саныч, поняв свою бестактность, поспешно остановил её.
– Простите!.. Просто меня уже достали со всякими дурацкими предложениями… Пожалуйста, смотрите.
Полина Ивановна входит в комнату, осматривает её.
– Сколько в ней метров?
– Двадцать пять.
– А кажется меньше.
– Потому что не убрано. А ещё лоджия восемь метров, застеклить – вторая комната.
– Туалетик крохотный.
– Нормальный туалет, человека четыре помещаются стоя.
Вернулись в кухню.
– Вот кухня у вас неплохая.
– Ещё бы! Десять метров. Не кухня, а зал приёмов!..
А район какой: и центр, и тишина.
– А что там за грохот?
– Это автобусы. Но они быстро проскакивают.
Снова зазвенел телефон. Саныч настороженно взял трубку и услышал:
– Папка, это я.
Его лицо осветилось радостной улыбкой.