Александр Камков – Древо миров братьев Камковых. Том 7. Прана (страница 3)

–Как интересно, – тихо вымолвил первый. – Прошу тебя, патриарх, продолжай свой рассказ.

Взрыхлив мягкую землю ногами-корнями, патриарх переступил и чуть склонив голову, произнес:

– Это все, что я могу рассказать тебе, первый. Любое дальнейшее мое слово, нарушит линии вероятностей, а ведь они и так далеко не гарантируют наш безоговорочный успех…

Скажу лишь еще одно: мне стоило большого труда привести ее сюда, влияя на спутницу местного аббата, которая уже в свою очередь нашептала ему. Поверь мне и в том, что нам стоит и далее помогать нашей героине, но действовать нужно крайне тонко. Ее путь совсем не так прост, выдержит ли она его? Сможет ли принять себя? Сможет ли понять?

Тот, кто был отдаленно похож на маленького и беспомощного лесного парнокопытного, согласно качнул головой и подойдя к спящей, дотронулся до нее.

О, это не было простым касанием, тонкое и крайне ажурное заклятие прокатилось по всему телу девушки, а затем ее Знаки вспыхнули и неуловимо изменились. Патриарх-второй в восхищении смотрел на происходящее. Он не понимал всего замысла, но догадывался, что первый послушал его совета и как-то помог своей бесконечно далекой, но все же родной кровинке.

***

Когда я открыла глаза, то увидела только небо. Оно было по утреннему свежим, нежно голубым и прозрачным. Залюбовавшись, я не сразу вспомнила, кто я и где. На краткий миг, мне снова было десять, еще была жива мама, а житейские трудности, которые мы испытывали, уйдя от отца, казались мелочными и неважными. Пахло лесом и ветром, спроси меня, как это, я не смогла бы объяснить, но знала, что утренний лес пахнет именно так. А потом, я опустила глаза, увидела свой коричневый плащ и всё вспомнила.

Вздрогнув, как от удара, я прислушалась к себе. Почему меня сегодня не мучали кошмары? Почему я сплю здесь, на этой лесной поляне и как я здесь оказалась? Не найдя ответа ни на один из вопросов, я короткой молитвой возблагодарила Всеотца нашего и поднялась на ноги. Заслышав шум ручья, я почувствовала, что хочу пить и умыться.

Студеная вода, ломила зубы, не мешая мне при этом испытывать неподдельный восторг от всего того, что окружало меня в чащобе леса. Небольшая запруда отразила мое лицо и сегодня, я даже осталась довольна своим отражением. Медно-рыжие волосы выбились из строгой прически и соревновались в яркости с веснушками. Слегка вздернутый нос, довершали веселые черты моего лица, а в противовес им присутствовали тяжелый папин подбородок, плотно сжатые губы и мамины зеленые глаза, вот только у нее они сверкали, а мои были цвета столь холодного, что разнотравье зимнего болота, казалось по сравнению с ними, яркой яшмой.

Приведя себя в порядок и сориентировавшись по светилу, я легко вышла на тропинку, с которой, как оказалось, сошла вчера достаточно далеко. Следующее аббатство располагалось еще западнее и уже вечером, я планировала оказаться в его стенах. Накинув глубокий капюшон, я шла по петляющей, но слава богу сухой дороге. Ограниченное поле моего зрения не мешало, а скорее наоборот, позволяло концентрироваться на цели или на мыслях. Вот и сейчас, что-то не отпускало меня, какая-то не состыковка не давала покоя и ни молитва, ни что другое не помогало мне это понять. Промучившись от этого чувства, сходного с желанием и одновременно с невозможностью чихнуть, в течении всего дня, я добралась до места и тут меня осенило.

Матушка, она же супруга аббата, что отправил меня искать ведьму. Сейчас, когда я наконец поняла, то испытала сразу сонм чувств. Она не понравилась мне сразу, я не могла сказать, чем, но что-то в ней было такое…от змеи. Глаза? Голос? Поведение? Сделав пометку в своем блокноте навести справки о ней, я наконец успокоилась.

Сейчас, стоя позади всех прихожан слушающих вечернюю службу, я была с ними только телом. Мои мысли же опять были далеки, я вспоминала годы послушания и обучения, именно эта молитва, что звучала сейчас, была первой что я выучила наизусть…

– Славьте Всеотца нашего заступника…, славьте имя его во веки веков и пусть свет благости его прольется на вас…

Интерлюдия 1. Мир Аннатара. Первожрец.

Выслушав Аннатара, бывший знатный купец города Умара, торгующий в основном предметами роскоши и антиквариатом, окончательно понял, что с этого момента его жизнь коренным образом изменилась. Собственное тело теперь радовало его вновь вернувшейся если не молодостью, то, как минимум теми годами, что он с тоской проводил навсегда, еще пару десятилетий назад. Он чувствовал себя сейчас лет на тридцать с хвостиком, легко и без одышки сбегая и поднимаясь по винтовой лестнице каменной башни, где его временно разместили.

(подробнее о торговце Хомуне можно прочитать в предыдущих томах данного романа)

Задачи, поставленные перед ним Повелителем, не страшили его. Он для себя уже решил, что предстоящие, подаренные ему Аннатаром десятилетия своей жизни, он посвятит хорошо известному ему искусству продаж, вот только в качестве предмета торговли, теперь будет выступать вера. С одной стороны, продавать что-либо материальное было гораздо легче, потому что покупатель мог осмотреть предлагаемый ему товар, пощупать его и даже иногда примерить. А с другой – вера являлась более универсальным товаром, нужным уже не одному, конкретному человеку, а всем людям сразу, не зависимо от их пола, возраста или рода деятельности.

Обдумывая предстоящее дело своей жизни, Хомун, прежде всего, набросал целый лист кратких тезисов, куда включил собственное видение текущих реалий мира, описание очевидных изменений, произошедших с момента появления в нем Аннатара, и векторов развития всего человеческого общества в целом, применительно к глобальным планам, озвученным ему Повелителем. Для всестороннего охвата всех сторон жизни людей, ему пришлось, кроме Криза, посетить Мортоса и Стэна, чтобы его тезисы касались, в том числе, и их профильных направлений деятельности.

После всех дополнений и правок, он преподнес свое творение Аннатару, который на удивление, очень тщательно обсудил с ним каждый из пунктов, подправляя, расширяя или исключая каждую строчку, написанную Хомуном на листе пергамента. В итоге, краткие тезисы были разбиты на три группы: прошлое, настоящее и будущее мира. Кроме того, каждый из пунктов превратился в отдельный лист, заполненный убористым почерком торговца, дополняясь подробностями, прорастая мыслями в глубину и в ширину. Некогда перечень отдельных тезисов, постепенно превращался в небольшой трактат, где хоть и по-прежнему кратко, но уже по каждому пункту, раскрывался целый веер мыслей, вложенных в него каждым из пяти участников, принимавших участие в сотворении данного сборника.

На глазах Хомуна, его собственными руками, творилась рукописная история мира, причем касающаяся не только настоящего и прошлого, но и продленная далеко в грядущее. На листах уже полновесной книги, крупными мазками, как на холсте художника, слой за слоем, век за веком, вырисовывалась исполинская картина, посвященная тому видению существования этого мира, как это замыслил Аннатар. Но одновременно, к этому холсту приложили и свои собственные мазки Мортос, Криз, Стэн и Хомун, пусть совсем незначительные, но, тем не менее, ясно видимые, при более пристальном и внимательном вглядывании во множественные детали этого воистину эпичного полотна.

Знание истории ушедших эпох, их могучих героев, сражений и быта, владение языками народов этого мира, а так же общая грамотность и начитанность Хомуна, без чего он никогда не стал бы успешным и уважаемым торговцем, помогли ему скрупулезно и точно собрать воедино все мысли и факты, изложенные сейчас на разрозненных листах черновика. После творческой переработки в легко читаемый и достаточно доступный для понимания любым человеком текст, он снова отнес получившийся уже в формате книги, объемный фолиант Аннатару.

Древний маг взвесил на руке тяжелую стопку рукописных бумаг, сшитых и уже облеченных в кожаную обложку, после чего открыл первую страницу, просмотрел оглавление и, удовлетворенно хмыкнув, углубился в чтение.

– Ты проделал огромную работу, Хомун, причем в очень сжатый промежуток времени, – произнес он минут через десять, не прерывая чтение. – И хотя в столь вольном изложении, многие наиважнейшие вехи размываются в своей значимости, зато они же становятся более понятными, самому простому люду. А это, как мне кажется, гораздо важнее, особенно на данном этапе.

– Именно так, Повелитель! Большинству людей нет дела до того, как и какими средствами достигаются обозначенные цели, как и насколько они важны для верховного правителя. Им гораздо более ценен сам факт, что они достигнуты, и уже нет дела, сколько сил, времени и ресурсов, было потрачено им, чтобы все жители мира могли пользоваться теми или иными благами.

– Ты мудр в речах и очевидно опытен в своей стезе, как торговец, – улыбнувшись, Аннатар захлопнул фолиант и передал громоздкую книгу обратно в руки Хомуну. – Я доволен итоговым результатом, как и своим выбором моего Первого жреца. Благословляю тебя на этот долгий и очень важный путь. Неси в народ те Слова, что записаны в этой книге, ибо они есть Истина отныне и во веки веков. – Аннатар коснулся своей дланью плеча Хомуна и уже менее пафосно добавил: